Глава 44

Глава 44

Допрос Серафима я провожу лично. Чтоб никому ничего не казалось. Мне в первую очередь.

Начинаю издалека. Как переехал, откуда взял деньги на дом.

Шестикрылый заикается. Тормозит. Воды просит. А когда наливаю ему воду в простой стеклянный стакан, пьет спокойно и уверенно. Даже кадычком не подрагивает.

Матерый волк, сука. Видать, под прикрытием работает.

«Зайди, забери стакан на экспертизу. Это срочно», – отправляю сообщение Коле Муратову. Тот сразу аккуратно салфеткой берет стакан, прячет в полиэтилен.

И Серафим, престарелый наш и убогий, резво подрывается с места. Пытается выбить стакан из рук Мурзы. Как молодой. Дед так точно двигаться не может. И оседает от моего хука справа.

– Да сиди уже, – роняю с пренебрежением. – Некуда бежать. Набегался. Думал, не достанем тебя, – усмехаюсь криво. – Что-то ты засуетился, Серафим, или как тебя там? – вздыхаю устало.

– Да пошел ты, – словно сплевывает Серафим.

– Как на тебя люди Баграма вышли? – задаю главный вопрос.

– Я сам им позвонил, – усмехается мужик. – Делов-то!

Ясное дело, никакой это не Серафим, а его убийца. Грохнул где-то старика, по его документам дом, или что там у него было, продал и сюда переехал. Видимо, один из «спящих».

– Сам? – уточняю зачем-то. Из груди рвутся ярость и боль. Это ж надо было умудриться так дом купить, мать его… А я еще выбирал. Соседей проверял.

Твою ж налево!

Хорошо, Ромка у меня смышленый. Инструкции от бабы Зои наизусть помнит. С чужими взрослыми в разговоры не вступать. Если кто-то из детей зовет, а тебе не хочется, не идти.

– Конечно, сам, – смотрит на меня, как на придурка. Снисходительно и брезгливо. – Да ты не старайся, майор, – усмехается криво.

– Полковник, – поправляю на автомате.

– Ну, полковник. Какая разница? Я же скоро отсюда выйду. Ваши фейсы заберут. А там наши порешают… – добавляет, раскинувшись вальяжно.

– Даже не надейся, – мотаю головой. – Ваши не пляшут. Можешь и у нас задержаться. Начальство у нас принципиальное. Не спустит. И у коллег в конторе вряд ли крыса окопалась. Ты лучше ответь. Ромка мой тебе зачем понадобился? – рычу, еле сдерживаясь.

– А он не твой, – роняет небрежно Серафим. – Он от Фархада, сожителя Фирюзы. Мы рядом с ней специально дом купили. Сначала в Троицке. А потом уже и сюда перебрались. Только ты, сука, нам все карты портил.

– Ничего я не портил, – пожимаю плечами. – Жил с сыном. Бабка его в соседнем доме…

– Да мы хотели Ольгу еще в Троицке положить. Но тебя испугались. Что-то там не срослось. Исполнитель на тебя нарвался и сдрейфил. Но хоть через агента недвижимости нашел новый участок. Так кто ж знал, что ты на нем два дома построишь. Думали, будешь сидеть в своей залупе… Кхмм.. в халупе, то есть…

– Для чего такие сложности? -пропускаю мимо ушей ругательства. Ясное дело, «Серафим» меня из себя пытается вывести.

А не фиг. Не на того нарвался.

Но что-то не складывается пасьянс у меня. Не понимаю я. На несколько лет операцию развернули.

– Были проблемы с финансированием, – пожимает плечами Серафим. – Потом к власти средний брат Баграма пришел. Мухаммед. Сказал, мы не воюем с детьми.

– Правильно сказал, – киваю спокойно. А у самого кулаки до белых костяшек сжимаются.

– Мудрый был, – кивает ублюдок. – Но помер неделю назад. И власть перешла к Али, сыну Баграма. А тот спит и видит, как отомстить за смерть отца.

– Невинному ребенку, – сжимаю челюсти.

– Он не твой сын. Что ты так печешься?

– Откуда знаешь? – спрашиваю хрипло. И не выдержав, поднимаюсь с места. Выключаю запись на всякий случай. Ударяю под дых. Раз. Еще.

– Так Зойка соседкам все вытрепала, – хрипит «Серафим». Утирает под носом юшку. – И про гибель Пастуха. И про работу Ольги. Что там она знала? Но все рассказала. И про ЭКО их дурацкое… Только последняя порция материала подошла. Четвертая…

– От Пастуха было три флакона, – усмехаюсь криво. Сажусь за стол. Снова включаю запись.

– А четвертый откуда взялся? – обалдело смотрит на меня Серафим.

– Мой, – заявляю, не скрывая торжества. И если у меня были сомнения, то сейчас ни одного не осталось.

Правильно я сделал. Все верно. Дал Ольге шанс начать новую жизнь. И Ромка у нас классный получился. И Сальма моя поняла. Замуж за меня вышла, девочка моя строптивая.

– Как это твой… Зойка говорила, что ты просто вписался в эту историю…

– Ну, она лучше меня знает, да?

А самому смешно. Длинный язык бабы Зои всему виной. Целую операцию провели, пока она в больнице отлеживалась…

– А ногу ей ты переломал? – спрашиваю сердито.

– Да нет. Данька к ней в дом залез. Окошко в подвале открыл. Думал влезть, пацана оглушить. А там бы мы его вытащили аккуратно. Но старая овца заметила. Спустилась. Все закрыла. А когда обратно поднималась, оступилась на лестнице. Бл… Никогда бы не подумал, что ты в деле…

– Тебе, я вижу, думать вредно, – цежу тихо. Отвлекаюсь на жужжание телефона.

Опачки!

Пролистываю инфу, присланную Мурзой.

– Так ты у нас фрукт известный, – улыбаюсь довольно. – Как там тебя? – по диагонали читаю с десяток имен.

– Я ж тебе говорил, – кивает матерый преступник. – Выпустят… Сейчас наше посольство подключится…

– А фиг тебе, а не посольство. По тебе, сука, заочный приговор вынесен на пожизненное. Сейчас доставят тебя в наш изолятор. А завтра с утра поедешь в «Дельфин». Как тебе?

– Твари! Мрази! Ненавижу! – орет мудак, прятавшийся под личиной Серафима. Но я лишь нажимаю на кнопку вызова охраны.

– Уведите. В одиночную камеру его, – приказываю, поднимаясь из-за стола.

Иду докладывать Гусю. А там уже все наши собрались. Лунин, Ханин, Плехов.

– Пиши представление к ордену, – кивает Иванычу Асисяй.

– Так это… За что? – пожимаю плечами. – Я вроде ничего не делал.

– Этого гада кто только ни ловил, а повезло тебе, – крякает довольно Лунин. – Так что, ребята, нет повода не выпить. День рождения, – кивает на Севу Ханина. – Свадьба, – кивок на меня. – Ну и орден, само собой.

– Орден потом отметим, – вносит в расписание свою лепту наш опасливый Гусь. – Пусть наградят сначала…

– Да наградят, – морщит нос Асисяй. – Я похлопочу, и Кирсанов впишется. Но лучше потом обмыть. Согласен, Олег Иванович. – И переводит строгий взгляд на меня. – А что, обязательно надо было лупить этого придурка во время допроса? – смотрит на меня с укоризной.

– Ну, не сдержался, – как пацан, опускаю взгляд на сбитые костяшки.

– Вот и ходи теперь полковником… Не видать тебе генеральских звезд…

– Да я и не стремлюсь, товарищ генерал, – улыбаюсь довольно. – Для настоящего мужика что главное? – спрашиваю хитренько.

– Что? – смотрят на меня удивленно мои генералы.

– Семья. Надежный тыл. А все остальное – понты.