Глава 28

Женя. Лаборатория пахнет спиртом и реактивами. Стою у стойки, нервно барабаню пальцами по пластиковому покрытию. Настя, лаборантка, копается в стопке конвертов, шуршит бумагой. – У вас много работы, – пытаюсь заполнить неловкую тишину разговором. – Как всегда, – пожимает плечами Настя. – Больница же. Одни анализы уходят, другие приходят. Замкнутый круг. – Да уж… Вроде бы всего несколько минут назад я чувствовала себя нормально, но теперь в горле стоит сухой ком, ладони ледяные, а сердце бьётся через раз. – Ты как? – Настя бросает на меня быстрый взгляд, выуживая из кипы нужный конверт. – В норме, – неестественно ровно звучит мой голос. Хватаю конверт, киваю в знак благодарности и отхожу в сторону. Разорвав печать, вытягиваю результаты. Глаза сразу цепляются за цифры. Замедленное осознание, удар током. Лейкоциты зашкаливают. СОЭ ужасающее. Маркеры воспаления выше нормы в несколько раз. Нет… Нет! Гул нарастает в ушах, ноги становятся ватными. Сердце отбивает неравномерный ритм. Грудь так сдавливает, что становится больно. Я вдыхаю – воздух не заходит в лёгкие. Второй раз – снова мимо. Мир накреняется. – Женя? – Настя трогает меня за плечо, но я в таком вакууме, что не сразу чувствую её прикосновение. – Ты в порядке? Заставляю себя сглотнуть, но язык деревенеет. Картинка перед глазами подрагивает, цифры в анализах расплываются, превращаясь в чёрное месиво. – Да, всё нормально. Голос не мой. Чужой. Пустой. Торопливо прячу конверт в карман халата. – Ты побледнела. – Нет, всё хорошо, просто… Воздух в помещении меняется. Холодок пробегает вдоль позвоночника. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Богданом. Он стоит напротив, важно сложив руки на груди. – Женя, ты плохо выглядишь, – слышу его будто издалека. Сквозь пелену. – Что случилось? Открываю рот, но голосовые связки отказываются подчиняться. Приходится выдавливать из себя слова: – Он вернулся. – Кто? – Он. Он вернулся… – Да кто вернулся? В груди всё сжимается в крошечный, трясущийся комок. – Рак. Я произношу это и… Мой мир разрушается до основания. Страх, древний, животный, вырывается изнутри и оплетает меня, заполняет каждую клеточку тела, прорывается в лёгкие, не давая дышать. А Богдан просто смотрит на меня. Без эмоций. Без малейшего участия в серых глазах, так похожих сейчас на море в шторм. – И что ты собираешься делать? – Губы его сжимаются в суровую линию. Я хочу сказать, что я сильная, что я справлюсь. Что не сломаюсь, не позволю страху взять надо мной верх. – Я не знаю, – шепчу вместо этого. – Мне страшно, Богдан. Мне очень страшно. Тянусь к нему инстинктивно, чтобы укрыться от собственного страха в родных тёплых объятиях, но Богдан резко делает шаг назад, увеличивая между нами дистанцию. Мои пальцы хватают и сжимают воздух. Поднимаю на Богдана вопросительный взгляд. – Нет, Жень. Ты должна справиться с этим сама. Я на такое не подписывался. Заторможенно моргаю, пытаясь осознать его слова, но не понимаю их смысла. Это какой-то бред… – У меня карьера, – продолжает Богдан хладнокровно и равнодушно. – К тому же, люди начнут шептаться. Думаешь, мне это нужно? Что? Что он такое говорит? – Богдан… Ты не можешь быть таким жестоким. У меня рак! – Ты прекрасно справилась без меня в первый раз, справишься и сейчас. Зачем я тебе? – Потому что я люблю тебя. Он горько усмехается. – Что-то не заметно. Ты меня отвергаешь. Бегаешь от меня. Придумываешь отговорки для того, чтобы не быть со мной. Извращаешь само понятие любви. Обхватываю себя за плечи, чтобы унять нервный озноб. – Да, потому что… Потому что я думала, что лучше я сама отвергну тебя, чем ты будешь смотреть, как я медленно умираю, если рак вернётся! Я думала, что так правильно. Что так будет лучше. Но… Я была не права. Мне страшно. Очень страшно. И ты мне нужен сейчас. Делаю шаг вперёд, снова тянусь к нему. Касаюсь его ладони. Но Богдан вновь отшатывается от меня, как от прокаженной, разрывая этот контакт. – Нет, – холодно. – Мне это не нужно. Зачем? Я молод, у меня вся жизнь впереди. А что есть у тебя? Скажи, что ты можешь дать мне, как женщина, м? Ты больна. Неполноценна. Лучше я найду себе здоровую. Ту, что сможет родить мне ребёнка и сделать меня счастливым мужчиной. Ту, с которой я смогу прожить долго и счастливо, а не вздрагивать от каждого подозрительного симптома. Ты обуза, Женя. Чемодан без ручки. Неудобная и поломанная. Хочешь обречь меня на страдания рядом с собой? Уволь. Я не идиот. Я задыхаюсь. Воздух снова исчезает. Всё вокруг меркнет. По щекам чертят тёплые дорожки слёзы. – Богдан… Что… Что мне сделать? Он смотрит на меня – и в глазах пугающая пустота. Чистый кошмар… – Займись собой. У тебя мало времени, Женя. И оно уже пошло, – губы Богдана растягиваются в зловещей улыбке. – Три… Два… Один… Я выныриваю из сна с хриплым вздохом, вырываясь из него так, будто он и правда держал меня за горло. В комнате темно и тихо. Но я по-прежнему не могу дышать. Судорожно прижимаю руку к груди, чтобы унять неровное биение сердца. Ладони холодные и влажные, по лбу и вискам стекают капельки пота. Последние четыре ночи, с того самого разговора с Богданом о Марине, мне снятся эти ужасные сны. И каждый новый кошмар хуже предыдущего. Я поднимаюсь с постели, на трясущихся ногах иду в ванную к зеркалу. Без удовольствия вглядываюсь в собственное отражение. Серо-зелёный цвет лица. Яркие синяки под глазами. Высыпаться становится сложнее. Кажется, сколько бы я не спала, усталость всё равно берёт верх. Да, усталость. А ещё тяжесть в груди. Отдышка. Отёки. Головные боли и… Желудок скручивает спазмом. Бросаюсь к унитазу. Меня выворачивает наизнанку. … и тошнота. Моё тело отчаянно сигнализирует о том, что что-то не так. И эти просьбы о помощи больше нельзя игнорировать…