Глава 52

Егор

Тишина в кабинете давит на уши, гудит, словно после взрыва. Я все еще чувствую на губах солоноватый привкус Милениной крови. Вид ее порезанной щеки сводит меня с ума.

Ярость, горячая и слепая, пульсирует в висках.

– Никто, – говорю я, и голос мой хриплый, чуждый. – Никто не заберет у нас нашу дочь. Клянусь!

Милена смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в которых плещется тот же ужас, та же решимость. Она кивает, сжимая мою руку так крепко, что кости хрустят.

– Что будем делать? – шепчет она.

– Воевать, – отвечаю я просто и набираю номер спасения на быстрый набор. Не жду и гудка. – Николай, – говорю я, едва на том конце снимают трубку. – Срочно. Мой офис. Горю.

Через двадцать минут в кабинет входит Николай Ильич Симонов. Пожилой, властный, в идеально сидящем темном костюме. Его седые волосы уложены безупречно, а взгляд, острый и всевидящий, мгновенно оценивает обстановку: мое взволнованное лицо, Милену с окровавленной салфеткой у щеки, пятно кофе на ковре.

– Егор, – кивает он, без лишних приветствий устраиваясь в кресле напротив. – Говори.

Я говорю. Сжато, без эмоций, выжимая из себя только факты. Про признание Ирины. Про то, что Лиля не моя по крови. Про ее угрозы забрать девочку.

Симонов слушает, не перебивая, лишь пальцы его, сложенные домиком, слегка постукивают по подбородку.

– Глупость, – отрезает он, когда я замолкаю. – Чистейшей воды. Безрассудство.

– Что глупость? – не понимаю я.

– Ее заявление. Она уверена, что закон на ее стороне только потому, что она биологическая мать. Но закон, Егор, смотрит не на кровь, а на факты. На действия. Она бросила ребенка. Не навещала, не звонила, не участвовала в ее жизни. Это уклонение от родительских обязанностей. Основание для лишения родительских прав.

В груди что-то замирает и трепетно оживает. Надежда.

– Значит, шанс есть?

– Шанс есть всегда, – поправляет меня Николай Ильич. – Но тут он более чем реален. Нужно собрать доказательства. Выписки из авиакомпаний, что она не прилетала. Отсутствие звонков, переводов. Показания свидетелей, что ребенок жил это время с тобой, а она не проявляла интереса. Нужно доказать, что ее возвращение не в интересах ребенка. Что оно травмирует девочку.

– У нас есть два дня, – вступает в разговор Милена, ее голос дрожит. – Она сказала, придет послезавтра.

Симонов тяжело вздыхает.

– Мало. Суды дело небыстрое. Нужно подавать иск немедленно. Я подготовлю все сегодня. Но чтобы выиграть, нужны железные доказательства. И… есть риск.

– Какой? – мы спрашиваем одновременно.

– Она может просто прийти и забрать ее. Сейчас ты законный отец в свидетельстве о рождении. Но если она подаст иск об оспаривании отцовства и докажет, что ты не отец… Суд может временно передать ребенка ей до окончания разбирательства. А там, глядишь, она и вовсе исчезнет с ней.

Ледяная рука страха сжимает мое горло.

– Этого не будет. Никогда.

– Тогда действуем на опережение, – Николай хлопает ладонью по столу. – Готовим встречный иск. О лишении ее прав. Но мне нужно время. И доказательства.

– У меня есть человек, – говорю я, уже набирая другой номер. – Он найдет все, что нужно.

На том конце трубки снимают после первого гудка.

– Комаров, – раздается брутальный, прокуренный голос.

– Женя, это Ежов. Нужна помощь. Срочно. – Я вкратце объясняю ситуацию.

– Ирина? – хмыкает он. – Ну конечно, крашеная стерва. Ясно. Два дня. Мне хватит. Подниму все ее прошлое, найду каждого, с кем она спала в том клубе, если нужно. Дам тебе все, что нужно для суда.

Я закрываю глаза, чувствуя, как камень спадает с души. Ненадолго.

– Николай, – обращаюсь я к Симонову. – А если… А если я на эти три дня увезу Лилию? Спрячу? Чтобы она ее просто не забрала завтра силой?

Симонов смотрит на меня строго, почти отечески.

– Егор, не дури. Это самый быстрый способ все проиграть. Суд расценит это как похищение собственного ребенка, даже если ты в свидетельстве и записан. Особенно если она подаст заявление в полицию. Ты дашь ей прекрасный козырь против себя. Неуважение к закону, сокрытие ребенка от матери. Нет. Девочка должна остаться здесь. В привычной обстановке. Мы будем действовать строго в правовом поле.

– Но она придет! – почти кричу я, теряя самообладание. – Она придет и заберет ее! Я не позволю! Я не…

– Егор, – тихо говорит Милена, кладя свою руку поверх моей. – Он прав. Мы не можем действовать как бандиты. Мы должны быть умнее. Сильнее. Мы должны переиграть ее.

Ее спокойствие остужает мою ярость. Я делаю глубокий вдох.

– Хорошо. Готовь бумаги, Николай. Женя, жду от тебя весточки.

Кладу трубку. В кабинете снова тишина. Мы с Миленой просто смотрим друг на друга, и в ее глазах я читаю тот же вопрос, что вертится у меня в голове: «Как? Как мы ее остановим послезавтра?»

– Нужно ее отвлечь, – говорю я вслух. – Занять чем-то. Завалить бумажной волокитой, может быть… Или…

Слышу тяжелые шаги в приемной. Напрягаюсь. Хватит на меня новостей сегодня. Дверь распахивается.

На пороге стоит Игнат. Высокий, в безупречном костюме. В глазах хитрый прищур.

– Привет, семья, – растягивает Игнат. – Слышал, у вас тут война началась. Нужен солдат?

И тут у меня возникает идея…