Глава 54

Егор

Мир сужается до скамейки у школьных ворот.

До моего сына, вытянувшегося в струнку, как часовой.

И до моей дочери, спящей на его плече с безмятежным, абсолютным доверием. Ее щека прижата к грубой ткани его куртки, густые ресницы отбрасывают тень на бледную кожу.

В груди что-то сжимается, горячее и острое.

Это мои дети.

Моя кровь и моя честь.

Моя война и мой мир.

Лиля вздрагивает от нарастающего гула голосов. Она медленно открывает глаза, сонные, растерянные. Видит нас с Миленой, стоящих перед ней на коленях.

– Папа? Мамочка? – голосок тихий, сиплый от сна.

Она не отпускает Сашку, а лишь сильнее вжимается в него, ища защиты. Потом резко выбрасывает вперед ручки, обвивая наши шеи, прижимаясь лицом то к моей щеке, то к щеке Милены.

– Я вас так люблю, – шепчет малышка, и в ее голосе слышится непонятный для нее самой страх. – Мне приснилась мама… Та, другая. Она кричала, что я ее. И тащила куда-то. Я не хочу! Не отдадите меня? Правда?

Голосок дрожит. Сердце разрывается на части. Я чувствую, как Милена замирает, ее дыхание сбивается. Она гладит Лилю по спинке, целует в макушку, а сама смотрит на меня. В глазах паника, которую Милька пытается скрыть.

– Никто и никогда тебя у нас не заберет, – говорю я твердо, прижимаю дочку к себе. Целую ее в лоб, нос, щеки. Она смеется сквозь слезы. – Я обещаю тебе. Ты моя дочь. Навсегда.

– И я! – тут же подхватывает Сашка, сжимая кулачки и вздергивая подбородок. Он не до конца понимает, но чувствует, что пахнет керосином. – Я ее в обиду не дам! Я же брат!

Лиля смотрит на него с обожанием и обнимает. Мы стоим вот так, все вчетвером, посреди шумного школьного двора, и я чувствую, как эта хрупкая связь между нами крепнет с каждой секундой.

Они моя новая вселенная.

Мой смысл.

В машине царит тяжелое, но сплоченное молчание. Дети на заднем сиденье тихо перешептываются. Я ловлю взгляд Милены в зеркале заднего вида. Он потерянный, испуганный.

– Отвези нас с Сашей домой, – тихо просит она, когда я выезжаю на шоссе, ведущее к моему особняку. – Мне нужно… мне нужно подумать. Одной.

Меня будто обдают ледяной водой.

– Миль, нет. Нам нужно быть вместе. Особенно сейчас.

– Именно сейчас мне и нужно побыть одной, Егор, – ее голос дрожит, но в нем слышится сталь. – Ты предложил мне переехать к тебе. Пожить. Это сожительство. А я… я хочу большего. Я хочу уверенности. Ты предлагаешь мне крышу над головой, а мне нужно знать, что эта крыша навсегда. Что завтра ее не сорвет ветром в лице твоей бывшей. Или еще чего. Я люблю тебя, но мне нужно всё обдумать.

В салоне повисает напряженная тишина. Даже дети затихают, чувствуя разлад.

– Мам, пожалуйста, – робко просит Сашка. – Я не хочу Лильку одну оставлять.

– Это ненадолго, сынок, – мягко, но непреклонно говорит Милена. – Завтра в школе увидитесь.

– Мамочка, не уходи, – совсем тихо, почти шепотом, говорит Лиля. Ее пальчики впиваются в подлокотник моего кресла. – Мне с тобой так хорошо спалось… И ты обещала, что мы что-нибудь испечем вместе. Я хочу снова расчесать тебе волосы… Они такие красивые!

Лицо Милены искажается от боли. Она закусывает губу, закрывает глаза. Я вижу метания, страх и огромную, безумную любовь к моей дочери, которая теперь и ее малышка тоже.

И в этот момент во мне всё обрывается. Нет. Я не отпущу ее. Не дам ей уйти в себя, в свои страхи. Мы должны быть вместе.

– Ваши вещи так и лежат в багажнике, – тихо говорю, глядя на нее. – С утра. Останься. Ради них. Ради нас. Пожалуйста.

Милька долго смотрит на меня, потом переводит взгляд на детей.

На Сашку, который с надеждой смотрит на мамочку.

На Лилию, в глазах которой застыли слезы.

И Милена сдается. Кивает, не в силах вымолвить ни слова.

А я, счастливый, везу свою семью домой.

Вечер в особняке течет мирно и по-домашнему. Мамина мигрень прошла, она ведет себя, как настоящая бабушка.

Шутит за ужином, расспрашивает Сашку о футболе, а Лилю о школе. Смотрит на Милену как на союзницу. Как на мою женщину. В ее глазах я вижу уважение. И даже благодарность.

Сижу во главе стола и просто любуюсь на них. На свою странную, неожиданную, только что родившуюся семью. И чувствую такое щемящее счастье, что становится страшно. Слишком уж оно хрупкое.

После ужина все перемещаются в гостиную смотреть мультики. Дети усаживаются на огромном кремовом диване, мама устраивается в кресле с планшетом, а Милена между Сашкой и Лилей, обняв их обоих.

Я стою в дверях и просто любуюсь этой картиной.

Мир и покой. Мы его заслужили.

И в этот самый момент раздается резкий, настойчивый звонок в дверь.

Улыбка сходит с моего лица. Предчувствие беды леденит душу. Обмениваюсь с мамой настороженным взглядом. Милена инстинктивно прижимает к себе детей.

– Я посмотрю, – бросаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Отдыхайте.

Иду к двери. Сердце колотится где-то в горле.

Я уже знаю.

Знаю, кто это.

Чувствую это кожей.

Открываю тяжелую дубовую дверь.

Ну конечно…

На пороге стоит Ирина. На ее лице сладкая, ядовитая улыбка. В руках она держит огромного плюшевого медведя, почти такого же роста, как Лиля.

– И снова привет, Егор, – говорит она, и ее голос звучит как скрежет стекла. – Я пришла навестить свою дочь. Впустишь?