14

“А ты хочешь?..”

— Ты весь день тут голодный просидел?

— Нет, почему? Я сходил в магаз, сварил себе яйца. И сточил твои огурцы.

Озадаченно разглядываю Белова, стоя возле раскрытого холодильника, чтобы убрать охлажденную индейку и овощи для салата.

Огурцы. Яйца.

Это сколько яиц надо съесть, чтобы поддерживать энергию в таком большом и сильном теле? Решетку? Две? Или, должно быть, он страусиные имеет в виду?

Вчера Илья опять у меня заночевал.

Сегодня я снова проспала, но на этот раз не выгоняла его из квартиры с утра пораньше. Хотя уже по традиции оставила без завтрака — в холодильнике мышка повесилась и в предсмертной записке написала: “Оля, ты ужасная хозяйка!”

А что поделать? Я совершенно отвыкла от общества мужчин и от их присутствия в своем доме. Развод меня совершенно расслабил в плане ведения продовольственной программы. Борщи я сто лет не варила.

Завтракаю в школе, обедаю в школе. А вместо ужина у меня чай с яблоком — после шести я не ем.

Но Илья-то взрослый мужчина. Ему белки нужны, жиры и углеводы.

— Чай будешь? Или ужин подождешь? — чтобы реабилитироваться, предлагаю Белову.

— Давай. Зеленый, если есть.

— Да, есть, — усмехаюсь, услышав от мужчины столь странное пожелание.

Я опрокидываю в кружки два пакетика “Гринфилда”, заливаю кипятком и несу к столу. К чаю отыскиваю баночку с медом, джем и овсяное печенье.

— Ну вот… Смотри, — Илья разворачивает ко мне свой ноут и тянется за кружкой с чаем. — Как тебе?

Подслеповато щурюсь и ближе наклоняюсь к монитору.

— Ого, сколько места, — разглядываю дизайн-проект очень даже симпатичной и уютной кухни, который сделал Илья, пока я была на работе. Основной оттенок — слоновая кость. Акцент — морская гамма.

Чтобы получше все рассмотреть, приходится сходить за очками.

На мой взгляд, это идеальная кухня. Столько света, уюта и комфорта — и все это на моих восьми квадратах.

— Здóрово. Минимализм, но такой приятный, — озвучиваю свои первые впечатления. — Вот эта полочка с цветами очень вписывается.

— Да, у тебя в комнате столько зеленых растений, — кивает Илья, — и я подумал, что часть можно здесь разместить, чтобы они оживили пространство.

— И это ты с вот этим проделаешь? — оглядываюсь на свои тяжелые дубовые шкафы и ящики.

— Да. Сниму фасады, перекрашу, фурнитуру новую поставлю. Столешница у тебя нормальная, можно не менять, и она в сканди вписывается.

— А эти дверцы? — замечаю, что между навесными шкафами на мониторе и в реальности есть существенное различие: — Тут же цельное стекло, а у тебя…

— Сделаю новые рамы, — пожимает плечами Илья с таким видом, словно это плевое дело.

Стянув с носа очки, отдаю должное его дизайнерскому таланту.

Белов — профессионал, а услуги профи стоят недешево.

— Ты мне примерную стоимость материалов и работы озвучь.

— Оль… — Илья глаза закатывает.

— Даже не обсуждается, — даю понять, что не позволю ему тратить свои деньги. — Я бы так и так покупала новую кухню. Считай, я тебя нанимаю.

— Тогда считай, я работаю за еду и крышу над головой, — отбивает Илья.

Я таращусь на него, гадая — шутит или… шутит?

Но в глазах Белова что-то такое тоскливое и беспросветное мелькает, что я понимаю: не шутит.

— Ты собрался у меня поселиться на время ремонта, что ли? — все же уточняю.

Илья на горячий чай дует и кивает.

— Так я быстрее все сделаю, — очень даже складный у него ответ выходит. Я же сомневаюсь, что это удачная идея. Одно дело — оставить мужчину на ночь, но другое — проводить с ним все дни и ночи. Да, начиная с пятницы, мы и так это делаем… И Белов замечает мою неуверенность, спрашивая: — Ты против? Это неудобно? Или что?

— Да нет… Ладно. Давай, — я все еще колеблюсь, однако, соглашаюсь с его доводами.

— Тогда заметано, — с энтузиазмом подхватывает Илья. — Завтра за материалами поеду.

— Я заплачу за все материалы, — отрезаю твердо. — Сама.

— Ты прямо такая принципиальная?

— Вместе поедем покупать, хорошо? Иначе сделка отменяется. И ты останешься без портфолио, а я без кухни, — отхлебывая чая, перехожу к угрозам.

Альтруизм уважаю, но я не халявщица какая-то. На то, чтобы обновить себе кухню, деньги у меня есть.

— Хорошо, Никитина… — соглашается Илья. — Как скажешь. Но за работу я с тебя не возьму. И это тоже не обсуждается.

— Чтоб ты знал, у меня другая фамилия, — замечаю, в очередной раз услышав от него свою девичью, на которую я уже давно не откликаюсь. — Я Костенко по бывшему. Документы после развода не меняла.

— Для меня ты все равно Никитина, — Белов натурально строит мне глазки. — Девушка с самой красивой улыбкой на свете.

И только я собираюсь улыбнуться в ответ, растечься у его ног счастливой лужицей и начать есть у него с рук, как у Белова телефон пиликает, причем сигнал такой…

— Знакомый звук, — пытаюсь вспомнить, где я его слышала.

— Сидела в “Аське”? — усмехается Илья, пробегая глазами по сообщению.

Я человек воспитанный, потому отстраняюсь, чтобы не видеть, кто и что ему там пишет.

А про звуковой сигнал — в точку. Когда-то так и мой телефон бренчал дни напролет. Это была эпоха кнопочных мобильников, точек в торговых центрах, где на них закачивали музыку и рингтоны и, конечно, же мессенджера ICQ.

— Тогда все в ней сидели, — с ностальгией вздыхаю. — Интересно, она ещё работает?

— Нет, этим летом отключили. Я где-то читал в новостях. Просто поставил себе на сигнал по приколу, — сообщает Илья.

Заблокировав экран уже современного смартфона, он опускает его “мордой” в стол, и все мое хорошее настроение летит к чертям. Я ни чай не хочу, ни ужин готовить. И новая кухня мне не нужна. И Белова видеть на своей старой тоже видеть уже не так сильно желаю.

— Что не так, Оль? — примерно, через пару молчаливых минут он это замечает.

— Ничего.

Плечом веду с видом, мол, ты о чем, парень, и прячу лицо за чашкой.

— Я же вижу, что ты чем-то недовольна.

— Нет, — упрямо головой качаю.

— Да, — настаивает Илья.

— Неважно, правда.

— Ну? Колись? Оля? — Белов тормошит меня за бедро.

Делаю еще один глоток и взвешиваю все “за” и “против”.

Сказать? Не сказать?

Если скажу, то он решит, что я имею на него какие-то виды.

Если не скажу, то решит… Не знаю, что решит, но что-нибудь решит.

Ой да господи ты боже мой!

— Твой телефон, — кошусь на его мобильник. — Ты перевернул его, когда ответил на сообщение. Мой муж так делал, когда переписывался со своей…

— А-а… Да, понимаю, как это выглядит, — притормаживая, Илья все же догадывается, что вызвало у меня столь отрицательные эмоции. — Я… как-то… — усмехается, потирая бороду. — Да это Руслан, Оля. Мой тренер. Я ему не отписался, что не приду. Честно. Я без левых мыслей так его положил.

Ох, мама дорогая, я чувствую, что краснеть начинаю.

— Как скажешь, — даже отвернуться пытаюсь — так мне неловко. — Ты не должен передо мной оправдываться.

Илья же опускает ладонь мне на спину и ведет вниз, обвивая за талию.

— Ольк, ты ревнуешь? — еще и в щеку целует.

— Отстань, — глупо улыбаясь, отталкиваю его от себя.

— Ревнуешь, да? — самодовольно переспрашивает.

И положа руку на сердце я вынуждена признать, что выходка Ильи с телефоном — никакой не триггер. По поводу измены Андрея я больше не переживаю. А вот самого Белова реально ревную к его московской жизни, в которую, он очевидно вернется в скором времени.

— У тебя есть кто-то в Москве? — проговариваю уже без всяких ужимок и стеснения.

— Нет. А у тебя тут есть кто-то? — он тоже исключительно серьезно спрашивает.

— Нет.

— Ну и круто же, да?

Я лишь кивнуть успеваю. На этот раз ему звонят.

— Да, малыш?.. — он отвечает. И хоть я и воспитанный человек, все же успеваю заметить на экране фотографию девочки-подростка. — Как дела?.. Нет, я не приехал. Ну так получилось. У меня дела тут появились. Я на пару недель задержусь, хорошо?.. Ты где сейчас?

Чтобы не мешать Илье общаться, встаю из-за стола, выливаю чай и ополаскиваю кружку. Из холодильника достаю индейку, на плиту ставлю воду под рис в пакетиках.

— Дочка звонила, — первым делом сообщает Илья, закончив разговор.

— Саша, да? — вспоминаю, что он называл ее имя в ресторане. — Покажешь ее?

— Конечно.

Илья открывает галерею, стремительно пролистывает несколько фоток, пока наконец не останавливается на одной из них.

— Взрослая такая, — рассматриваю темноволосую девушку в темном худи и широких штанах. Очень странное чувство испытываю. То ли грусть, то ли радость, то ли гордость даже за Илью. — Надо же… Ты — отец.

— Чему ты так удивляешься? — усмехается он, обнимая меня за бедра, и к себе ближе подталкивает, чтобы забраться ладонью под халат.

— Не знаю… — продолжаю стоять в каком-то ошеломлении. — Я вообще ничего уже не знаю.

— Не жалеешь, что мы… — Илья ко мне лицо поднимает.

— Нет, — отвечаю, не задумываясь.

— Тогда я притащу из машины свое барахло?

— А твой папа не обидится?

Мне становился стыдно перед отцом Белова за то, что краду у него сына.

Но Илья неожиданно меня отпускает и сам весь сникает.

— Не обидится, Оль, — отзывается пристыженно. — Папа со мной не разговаривает. Мы даже не виделись.

— Как это? — я рядом на стул оседаю. — Ты же сказал, что ты у него…

— Ну а что я должен был тебе сказать? — мрачно усмехается Илья, разглядывая стену перед собой. — Что он уже три года меня игнорит? Что только с внучкой созванивается, а про меня и слушать не хочет?

Я застываю, уперев в колени ладони. Пытаюсь припомнить все, что мне Белов говорил с учетом новой информации.

— Так… А машина чья? Ты же сказал, что она твоего отца.

— А… — кривится, как от зубной боли. — Да я пошутил. Ну или соврал, решай сама, — проговаривает также безрадостно. — Машину арендовал. Снял номер в гостинице, но потом мы с тобой зависли, и я выписался. Барахло в багажнике вожу. Тебе лапшу на уши вешаю.

Его неожиданное признание отзывается у меня приливом жалости, но и куда же без любопытства.

— Извини, что спрашиваю, но почему вы не общаетесь?

— Потому что я пропустил мамины похороны, — скрипуче высекает Белов. Я охаю — машинально. — Да, Оль, — а он кивает, принимая это на свой счет. — Вот такой я заебатый сын… И на встречу выпускников я не собирался. Просто… В дверь позвонил отцу, а он даже меня на порог не пустил… А тут наши весь вечер накануне чат разносили… Ну я в школу и приперся от нехрен делать на следующий день… Я не планировал задерживаться в городе, Оль. У меня был билет на воскресенье. Но потом я встретил тебя… — и так смотрит на меня, словно я его тут сейчас казнить или судит должна, что сердце щемит.

— И что теперь? Вы так и не поговорите? Ты уедешь?

— Я не знаю, Олька. Все как-то… — он обхватывает руками голову, широко расставив на столе локти. — С отцом так и не поговорил, зато тебе наврал с три короба. Знаешь, я же понимаю, что я тут тебе не уперся. Я лучше в гостиницу. Нахрена тебе мои проблемы?

Я без понятия — нахрена. Но вижу, чувствую, как ему одиноко.

— Нет… Оставайся, — осторожно его обнимаю. — Вообще, после того, что ты со мной делал, ты должен уже на мне жениться.

— Погнали, — усмехается он, сотрясаясь всем телом.

— Если серьезно, оставайся, — считаю нужным повторить. — Я не знаю, какой ты отец или сын… Я даже не знаю, какой ты сейчас человек, но… Я думаю, что всем иногда нужен кто-то рядом… Просто… кто-то… выслушать, поговорить или даже помолчать… рядом. Поэтому, если хочешь, оставайся.

Он поворачивает голову, и мы почти носами соприкасаемся.

— А ты хочешь? — толкается в мой лоб своим.

Я отвожу его волосы от лица, обнимаю за шею и глаза закрываю, чтобы прошептать с нарастающей внутри дрожью:

— Хочу, Илья… Я правда хочу.