18

“ In vino veritas ”

Мы с Ильей ужинаем на моей обалденной сканди-кухне.

Посуда у меня тоже новая — лаконичная и функциональная, в тонах далеких северных пейзажей, по которым когда-то ходили викинги. Я запекла мясо с картофелем и ну просто очень божественный салат сделала.

Забираем рецепт, девочки.

200 г красной рыбы

5 шт. средних картофелин

4 свежих огурца

6 яиц

2 моркови

200 г майонеза.

Огурцы и рыбу режем кубиками, остальное — на терке. Выкладываем слоями: картофель, морковь, яйца, огурцы, рыбка.

На мой вкус — пищевой оргазм.

Я съедаю две порции. А вот Илья — только одну.

— Будешь еще? — предлагаю ему исправить это вопиющее недоразумение.

— Нет, спасибо, — поглаживая себя по плоскому животу через футболку, он за стаканом воды тянется.

В то время как я пригубляю из бокала белое сухое.

— Ты ешь, как курёнок, — это к тому, что и от добавки мяса с картошкой он тоже отказался.

Илью, в принципе, накормить проблема. И хлеб он не ест. Малоежка-викинг ростом метр восемьдесят три. Не знала, что такие бывают.

— Оль, я нормально ем. Поверь. Мне достаточно.

— Невкусно? Ты рыбу не любишь? — предполагаю самое очевидное.

— Люблю. Все очень вкусно, — заверяет меня с ободряющей улыбкой. — Еще вина?

— Давай, — протягиваю ему свой полупустой бокал с “Шардоне”. — А ты не будешь?

— Нет.

— Ты почти не ешь, не пьешь, не куришь… — анализирую все, что выяснила о привычках Белова за время нашего с ним совместного проживания. — Ты вампир?

Улыбаясь, ногой под столом его лодыжку в трениках задеваю. Во мне уже полтора бокала, и настроение соответствующее — хочется шалить.

— Ну вот ты меня и раскусила, — разведя шире бедра, Илья в глаза мне смотрит, пока я веду голой ступней по его голени выше.

— А тогда, на встрече, ты коньяк только так заливал.

— Набирался смелости, Оль.

Пихаю его в ногу своей и вынужденно соглашаюсь:

— Да, если бы мы тогда не напились, у меня была бы старая кухня, — с удовольствием обвожу взглядом интерьер и перехожу на латынь: — In vino veritas.

— Чего?

— “Истина в вине”, — перевожу и указываю авторство: — Плиний Старший сказал.

— А был еще младший? — уточняет Илья.

— Разумеется. Он описал гибель Помпей.

— Помпеев, — поправляет меня — учителя высшей категории!

И я натурально возмущаюсь:

— Ты что тайный агент Розенталя?

— Чей агент? — хмурится Белов.

— Вот и не умничай, — снисходительно говорю. — А по поводу вина… Стыдно признавать, но алкоголь — и правда — катализатор бездуховности.

— Да хорош, — Илья глаза закатывает. — Что бездуховного мы делаем?

— Я в глобальном плане. — Подшофе меня пробивает устроить лекцию по истории Древнего мира. — Вот в Древней Греции, к примеру, чествования бога Диониса часто заканчивались оргиями и резней. Поэтому власти вместо праздника сделали костюмированный безалкогольный парад.

— Типично для власти в любые времена. Было прикольно. Сделали ни о чем, — резюмирует Илья и, зацепившись за мое лицо по-мужски оценивающим взглядом, сипло тянет: — Мм-м… Ты заговорила про оргии. Чувствую, это уже от Анжелики экскурс?

— Мне кажется, я с тобой вечная Анжелика.

— Нет, ты — моя Оля, — Илья ответно находит пальцами ног мои. И мы ими даже как-то умудряемся переплестись. — Очень крутая и горячая училка истории. Остроумная, сексуальная тича.

Я кокетливо заправляю за уши волосы.

А сама думаю: “Неужели я правда такая, как он говорит?”

Ведь это Илья остроумный и сексуальный. И я никогда ни с кем так много не смеялась.

— Ой, я же тебе подарок купила! — делаю вид, что только что вспомнила.

На самом деле, мне нужно было выпить для храбрости.

Сегодня двадцать третье февраля.

Я мужа, хоть он и служил только в диванных войсках, всегда поздравляла и подарок покупала. Илья мне не муж, но он служил. Разве могла я его оставить без подарка? Не могла. Но потом, когда все купила и в красивый пакетик упаковала, вдруг засомневалась, насколько будет уместным его содержимое.

Ну вы же в курсе — я тревожная личность.

Поэтому, хоть алкоголь — безусловно, — катализатор бездуховности, его неоценимую помощь в снижении тревоги отрицать не смею.

— Пошли, — прихватив бокал, зову Илью с собой. В комнате достаю из шкафа пакет и вручаю своему мужчине: — Открывай и примерь.

Первой он вынимает коробку с изображением мужчины в кальсонах.

— Вай… — смеется и рот ладонью прикрывает, словно увидел что-то непотребное. — Колготки. Мои собственные.

— Термобрюки, — поправляю его. — Я не могу спокойно слушать, как ты бренчишь там этими своими причиндалами в джинсах. С Днем защитника Отечества!

— Спасибо, Олечка, мне очень приятно, — Илья тянется, чтобы взять меня за руку и чмокнуть в щеку.

— Нет, что мне твоё “спасибо”? — возражаю. — Раздевайся и мерь давай!

— Давай я просто разденусь? — с надеждой во взгляде тянет Илья.

— Нет! Будем мерить! — распоряжаюсь я.

Выхватываю у него коробку и достаю стильные серые подштанники с гульфиком.

Подавив вздох, Белов головой качает, ржет, безысходно стонет и стягивает с себя черные спортивные штаны, в которых дома ходит.

— Просто лютый уральский фэшн, — разводит руками, натянув мой подарок.

— Сними футболку, — жестом показываю, чтобы избавился от лишнего.

Илья выполняет приказ, и теперь я могу рассмотреть его полностью: четко очерченные кубики пресса, туго обтянутый пах с оттопыренным гульфиком, сильные бедра, длинные голени…

— Ну как? Я секси? Возбуждает? — Илья добавочно еще принимает позу бодибилдера и играет мышцами на руках.

— Это не эротическое белье, а нательное, — сглатываю обильно выступившую слюну. — Но ты секси, да, бесспорно. Очень возбуждает, — говорю максимально серьезно.

Но Илье будто бы некомфортно. Он морщится и просит:

— Оль, можно я их сниму?

— Нет, ходи так, — настаиваю. — Тебе красиво.

— Красиво, — повторяет, скептически наморщив лоб. — Оль, меня выпрут, понимаешь, за такое из мужского сообщества.

— Кто?

— Масоны. Или Иван Иванов.

— Почему Иван? Какой Иванов?

— Любой, которому дарят трусы, носки и пену для бритья, а не колготки.

Я смеюсь до слез и колик в животе, после чего снова протестую:

— Сам ты колготки! Это мужское термобелье! А трусы и носки — очень интимный подарок, такое жены дарят, и я постеснялась. И пена тебе ни к чему. Не смей сбривать. Не прощу, — приблизившись, прохожусь пальцами по бороде, которую Илья недавно облагородил у барбера. — А… Вот еще, — наклоняюсь за пакетом, где одиноко покоится коробочка с парфюмом. Вытащив его, снимаю крышку и толкаю Илье под нос: — Нюхай. Скажи, что тебе нравится. Хочу, чтобы ты так пах.

— Это же дорого, — Илья дает понять, что в курсе, какова нынче цена на бренды. — Зачем, Оль?

— Успокойся. Треники я урвала на распродаже на ВБ, а “Хьюго Босс” мне почти даром достался. Я же учитель. Так что сертификаты в “Летуаль” получаю с завидной регулярностью.

— Ну себе бы что-нибудь купила.

— Я себе и купила, — делаю пшик прямо на его голое тело и принюхиваюсь, заявляя: — Хочу слышать это на тебе.

— Спасибо, мне все очень нравится, Оль. И аромат, и кальсоны, — признательно улыбаясь, сообщает Илья. — Ты просто чудо. Я и мизинца твоего не стою.

— Очень жаль, что ты так считаешь, — закрываю флакон крышкой и на тумбу его убираю.

От прощальных ноток в голосе Ильи ноет в груди.

И он каким-то образом сразу это чувствует, обнимая и привлекая к себе — голый по пояс, в этих кальсонах, пахнущий “Хьюго Боссом”, такой родной, такой любимый, что у меня дыхание перехватывает, а на глазах выступаю слезы.

— Оль, я к тебе приеду… — жарко шепчет, поглаживая по волосам. — Так быстро, как только смогу. Разгребусь с новой должностью и вырвусь.

— С новой должностью? — быстро проморгавшись, в лицо ему заглядываю.

Илья кивает. Мы на диван забираемся, и он пускается в объяснения:

— Присмотрел вакансию директора в строительном гипермаркете. У меня и опыт, и стаж. Резюме отправил, вот сегодня написали, что на собеседование ждут.

— Подожди, а как же твое портфолио? Ты же хотел…

— Хотел и хочу. Но что-то я дохрена хочу в последнее время. Просто там такая зэпка, что надо быть идиотом, чтобы отказаться. А у меня съемная хата и дочери надо помогать.

— Понимаю. Конечно. Сейчас такие цены на все, — сама от себя в шоке, как мудро и взвешенно я звучу. — Просто я хотела оставить пятизвездочный отзыв на Профи. ру, — стараюсь не подавать вида, как расстроена.

Ведь, выходит, все это время Илья снова искал работу и, получается, даже мысли не допускал, что останется… Да, я это понимала. Но все равно думала, что… Ой… Да какая разница, что я там думала.

Он уезжает.

Его жизнь — она там, в столице.

— Оставь лучше вот здесь отзыв, — Илья на губы свои пальцем указывает.

Оставляю, разумеется. И от моей мудрости и взвешенности не остается и следа.

Прежде я считала отношения с тегом “без обязательств” или “на удаленке” чем-то нездоровым и ненастоящим. А теперь… У меня с Ильей было столько настоящего, что я вполне готова к тому, что мы можем долго не видеться. Да, я готова, но мне так плохо от этого.

Но я не буду думать об этом сегодня, подумаю в понедельник. Все выходные наши, а потом хоть потоп…

— Оль? — Илья тормозит наш потрясающий поцелуй.

Зажмурившись, толкаюсь лбом в его бороду и шепотом отзываюсь:

— Да?

— Ты мне нужна… — хрипло произносит. — Ты нужна мне. Веришь?

Я голову поднимаю, мы переглядываемся и выпускаем друг друга из объятий.

— Да-а, — тяну растерянно.

— Поехали со мной, — снова предлагает Илья — уже более настойчиво.

Не как в прошлый раз.

— Илья, мы же уже… — головой качаю.

— Я тоже тебя люблю, — проговаривает срывающимся голосом.

— В каком смысле?

— Ну а в каком смысле ты мне сказала?

— Я тебе это вчера сказала, а ты промолчал, — довольно сухо встречаю его признание, вспоминая, как вчера мне полвечера было стыдно за свое. — Ты тормоз, что ли?

— Да, я тормоз. И я люблю тебя. — Белов не спорит. — Но чтобы любить тебя, мне нужно…

Он умолкает и выглядит то ли несчастным, то ли измученным, то ли все вместе и сразу.

— Да что с тобой?! Ты же не чем-то болен? — понятное дело, что думаю о самом страшном.

— Нет.

— Илья, живо выкладывай, в чем дело! — требую с тяжело грохочущим сердцем. — У меня сейчас инфаркт будет!

— Извини, Оль… — Илья ободряюще проводит ладонью по плечу. — Все хорошо. Просто мне надо тебе объяснить кое-что… про себя.

— Так объясняй! — нетерпеливо выпаливаю.

— Лучше покажу.

Заставляя мою душу леденеть от тревоги и неизвестности, он поднимается, чтобы взять свой мобильный.

— Вот. Смотри… — открыв галерею, одну из фотографий показывает. — Узнаёшь?

В центре кадра светловолосый, очень-очень полный мужчина лет сорока — сорока пяти и рядом девочка лет десяти.

— Это твоя дочка? — узнаю в ребенке Александру.

— Да. А рядом с ней? — Илья же обращает мое внимание на мужчину слева.

— Кто это? — не понимаю, что от меня требуется.

— Получше посмотри.

Смотрю получше… Глаза очень знакомые — голубые и грустные.

— Ну… Я не пойму. Твой родственник какой-то?

Поднимаю взгляд на Илью, и он отвечает:

— Да я это, Оля.