10

“Ты дизайнер или психолог?”

— Какая же ты… — Илья кружит, затянутым в латекс членом у моего входа, — грязная шлюшка, Никитина… — в моменте это звучит, как вполне жизнеспособный комплимент. В груди даже гордость за себя такую загорается. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — проталкивает внутрь самый кончик.

Но я не позволяю ему растянуть меня и войти, дразня и смещаясь в сторону.

— Не обзывайся… — в шутку укоряю Илью. — А то я передумаю…

— Это вряд ли… Я так и так буду тебя трахать… Сегодня… И завтра… И не один раз…

Согнувшись, Илья находит ртом мой сосок, принимается лизать его, а после жадно присасывается.

— Ой, как страшно…

Пальцы запускаю в его волосы и тяну на себя, пока Белов терзает мои груди и одновременно водит головкой по промежности.

— Ты сейчас получишь…

— Пф… — улыбаюсь и за волосы дергаю.

— Ах-ты…

Илья стремительно поднимается, нависая надо мной, чтобы легонько укусить за подбородок, а потом в знак возмездия одним резким движением всаживает свой твердый член. Но я такая влажная там, что попытка покарать меня оборачивается провалом.

— Блядь… — снова звучит исключительно, как комплимент и констатация того, как ему хорошо внутри меня. — Шире, Оль.

Я выполняю указание, развожу ноги максимально, и Илья начинает трахать меня. Вколачивается и сотрясает в равномерном едином темпе, но так интенсивно, что мне приходится обхватить его рукой за шею и держаться изо всех сил, чтобы не упасть. Да, лежащий грохнуться не может, но я словно в свободном падении нахожусь.

— Закинь ножки, — распоряжается он, с громким хлюпаньем покидая мое тело.

Пока я соображаю, что от меня требуется, Илья сам забрасывает мои ноги себе на плечи и складывает меня пополам. Лежа в бесстыжей позе, прикрываю глаза. Чувствую зубы на лодыжке, горячий язык и снова укус.

— Я же сказал… Ленивая попка…

Шлепнув снизу по ягодице, Илья срывает с моих губ смешок, а следом громкий стон, когда снова проникает. Стоящий на коленях, он вколачивает в меня свой член на какой-то сумасшедшей пневматике, так быстро, бойко, мощно, что я дышать не успеваю. Зато успеваю по новой возбудиться, покорившись напору моего горячего, разнузданного, огненного, фантастически хорошего любовника.

— Я… Почти… — сообщаю ему, вдруг запаниковав, что он отстреляется раньше меня.

— Кончай! Давай! — строго велит Илья.

Не знала, что умею делать это по приказу, но все происходит — стремительно и пугающе бурно. По всему телу прокатывается ураган пятой категории. На пике наслаждения у меня отказывают ноги, и, обливаясь потом, я кончаю, как одичалая — наизнанку, до крика и укушенных по причине последнего пальцев.

Я, конечно, давно не девочка. Оргазмы со мною случались. Но вот такие — на грани стихийного бедствия — впервые. Крышеснос какой-то. Что он творит, а?

— Отполируешь мне? — задыхается Илья, вдруг ослабив темп.

— М? — с трудом фокусируюсь на его лице.

— Хочу кончить на тебя… — сообщает и выскальзывает наружу, оставляя зиять дрожащей пустотой мое влагалище.

— Да-вай… — еле как выговариваю, соглашаясь на все, чем бы это ни было.

И он делает то, что и сказал. Буквально. Сдернув презерватив, Илья сжимает себя и эякулирует мне на груди, ладонью все это размывает, а после толкает член мне в рот…

— Ты глянь, мы оба в носках, — замечает Илья, когда мы оба более-менее остываем и восстанавливаем дыхание, распластавшись на кровати звездами.

Приподняв голову, смотрю на свои молочного оттенка вязанные носки и его — толстые, серые.

— И правда!

Смеемся оба — так это нелепо выглядит.

Илья на бок переворачивается и теснее прижимается ко мне.

— Знаешь, Оль, у нас был секс в стиле хюгге, — по прохладному от пота животу ладонью елозит.

— Хюгге? — лениво включаясь в диалог. — Что это?

— Это датский стиль в интерьере, если на пальцах объяснять. Но на самом деле, в этом понятии кроется нечто большее. Это философия, скорее.

Его явное увлечение предметом разговора и компетентность оживляют мой интерес.

— И как выглядит этот хюгге? — подкладываю под голову руку.

— Это что-то наподобие вот этого а-фрейма, — Илья описывает пальцем окружность в воздухе. — Уютно, комфортно, натурально. Это больше про атмосферу. Спокойствие, тепло, ощущение защищенности от внешнего мира. Я думаю, тебе такое понравится.

— Мне? — учащенно моргаю.

— Да… У тебя довольно нервная напряженная работа, и мне кажется классно, когда можно прийти домой, где все способствует тому, чтобы ты расслабилась и не думала о школе.

— Так. Я не поняла, — прищуриваюсь, заинтригованная тем, как точно Илья все подметил. — Ты дизайнер или психолог?

— Дизайнер — тот же психолог, только лучше, — подмигивает он. — Могу тебе забацать кухню в датском стиле.

— Ты будешь делать мне кухню? Ты чего? Это же уйма времени!

— Но у меня оно есть… — склонив голову, легонько к плечу моему прикасается губами. — И я бы хотел… — дарит очень долгий взгляд, смысл которого я расшифровываю, как готовность Ильи к сотрудничеству. — Правда.

— А как же твой ретрит? — мне не дает покоя это новомодное слово.

— Будем считать, что это его основная часть.

Я пытаюсь прикинуть объем работ и делаю резонный вывод:

— Это жутко дорого… Я с тобой не расплачусь.

— Конечно расплатишься, — усмехается Илья, а его пальцы бесстыже ныряют мне между ног. — Натурой.

Сжав бедра, вынуждаю его вытащить руку.

— Натуральный обмен, то бишь бартер — это крайняя степень деградации экономики, — замечаю, в свою очередь. — И если ты планируешь брать с заказчика плату за работу “натурой”, то рискуешь прогореть.

— Я только с тебя планирую так-то, — посмеивается Белов.

— Господи, неужели мы всерьез это обсуждаем? — тоже смеюсь, сообразив, как всё это выглядит со стороны: оба голые, на мне его сперма, а мы говорим о стилях и бартере. — Илья зачем тебе это все? — добавляю уже без всякого веселья.

Все здорово. Все потрясающе здорово, но так странно и непонятно.

— Не зачем, а почему, — Белов хитрит и уходит от прямого ответа.

— И почему?

— Секрет фирмы “Одуванчик”, — отшучивается, уводя взгляд.

— Не скажешь, значит?

Илья головой качает, а следом кивает, будто бы приняв решение о каком-то важном шаге.

— Говорю. Слушай. Хочу начать свою мебельную тему. Но нужно же с чего-то начать.

— Мебельную тему? — переспрашиваю.

— Ну да, авторская мебель. Кухни, спальни, прихожие под ключ.

— А как же твоя работа? — не понимаю, зачем это ему. — Ты ведь директор.

— Директор… Ага, — усмехается Илья. — Оль, я уже год, как с фабрики ушёл, — произносит к моему полному изумлению. — Как развёлся, так и ушёл. И директором там я считался чисто номинально, — еще больше удивляет. — Геной был мой тесть, поэтому…

— Геной? — перебиваю и лицом к нему поворачиваюсь.

— Генеральный директор, — поясняет Илья. — Это его фабрика.

— Понятно, — проговариваю в небольшом смятении. — Так, выходит, ты сейчас безработный? — его слова про ретрит обретают вполне очевидный смысл.

— В данный момент, да. В салоне мебели полгода был замом. Потом еще полгода на базе стройматериалов, — сообщает, чем занимался последний год. — Но, в общем, как-то не пошло. Все не то. А вчера мы с тобой про кухню твою заговорили, и я понял, что это то, чем я бы хотел заниматься. Я же прежде, чем в руководство фабрики попасть, после армии пять лет в цеху оттарабанил. Дома все своими руками. Теперь хочу попробовать зарабатывать на том, что умею лучше всего. Или ты думаешь, уже поздно рыпаться и что-то начинать? — с сомнением смотрит на меня.

А я не понимаю, честное слово, не понимаю, как такой мужчина может быть в чем-то не уверен.

— С ума сошел! Нам и сорока нет! Когда, если не сейчас? — бравирую позитивом… Да, бравирую. Ведь, если перетягивать одеяло на себя, я бы тоже сомневалась, потому что приближающееся сорокалетие пока воспринимаю, как нечто ужасное и неотвратимое — все равно, что поход к стоматологу с флюсом. Но это я. У меня ни ребенка, ни котенка. А Белову-то что переживать? — Я думаю, у тебя все получится, — тем не менее хочу его подбодрить.

— Посмотрим, Оль, — он с благодарностью улыбается. — Для начала мне нужно портфолио, поэтому выручай. Или что, безработный и голый я тебе не внушаю доверия? — обхватив за бедро, он меня за попу щиплет.

— Внушаешь, Илья, — веду пальцами по его бугристому бицепсу. — Сказал бы сразу. Как есть. Ничего такого. Всякое бывает.

— Ну ты же не сказала, нахрена кольцо таскаешь, если не замужем? — испытующе смотрит.

— Я неудачница — вот почему.

— Всякое бывает, — повторяет за мной, лаская спину пальцами. — Я вот — тоже лузер. К тому же подкаблучник.

— Кто?! Ты? — хихикаю.

Илья кивает.

— Собственной персоной.

— Шутишь? — понимаю, что на этот раз он пытается подбодрить меня.

— Максимально серьезен.

И раз уж мы оба лежим голые и обсуждаем столь откровенные темы, я любопытствую:

— Болезненный развод?

— Нет… Не то, чтобы… К этому все давно шло, — лаконично сообщает Илья. — А у тебя? Не понимаю, какой идиот мог тебя отпустить?

— Отпустить… — глаза закатываю. — Ах-ха… Он мне изменял. С кадровичкой. Андрей в конторе работал… Ну и сейчас, наверное, работает. Они спецтехникой занимаются. В офисе одни женщины. Я как-то к нему в обеденный перерыв зашла на весенних каникулах. У него день рождения был, хотела поздравить. Ну и застукала, — на одном дыхании выкладываю Илье свою личную драму.

— Прям в процессе?

— Чуть-чуть не успела. Одевались. Она его раньше меня поздравила. Все до смешного банально.

И до странного просто — сообщать Илье столь унизительные подробности. Удивительно даже!

— Он и правда идиот, — обласкав взглядом мою перепачканную его семенем грудь, Илья осведомляется: — Вы не общаетесь?

— В чем смысл? Детей у нас нет…

И вот теперь я сникаю, а в голове рефреном звучат мамины слова: “ Родить тебе надо, Оля”.

Как будто это так просто.

— Оль, будем загоняться теперь, вспоминая бывших? — Илья меня тихонько тормошит.

— Нет. Точно нет, — выплываю из безрадостных мыслей.

— Тогда поднимай свой учительский зад, идем мыться и ужинать, — распоряжается, сотрясая мою ягодицу. — Ты же наверняка голодная.

— А ты нет, что ли? — поднимаюсь с кровати вслед за ним.

— А… Ну да, — заторможенно кивает, подбирая с пола презерватив, — само собой.