ГЛАВА 35. Пошёл пешком

Поднимаемся по лестнице, заходим в коридор. Тихо и пустынно. ВИП отделение. Понятно.

Сразу у входа столик, где сидит медсестра. Приветливая.

– Березовский? Да, конечно, знаю. Вторая палата, только что его перевели из реанимации. Не волнуйтесь, жить будет.

– Это самое главное, – отвечаю.

Подходим к двери. Открываю. И вижу лежащего Егора. Спит. Валентин кладёт мешки на столик.

– Я сама всё разберу. Оставь. Можешь внизу в коридоре меня подождать. Пришли мне свой телефон.

Уходит.

Рассматриваю Егора. Лицо в ссадинах, под глазом синяк, костяшки кистей на правой руке сбиты в кровь, то есть вся кисть в болячках, а левая вообще забинтована, но не в гипсе.

– Кити! – тихо так зовёт, – я очень рад, что ты со мной. Что ты пришла. Трудно говорить, блин.

– А ты не говори. Голова болит?

– Нет. Руки болят и лицо. Швов нет?

– Не вижу.

– Но я же раньше много дрался, это всё мелочи.

– Мальчишки всегда дерутся. Ты с Никитой дрался?

– Нет.

Начинается. Опять двадцать пять. Опять новые герои в этом нескончаемом Хабаровском сериале с тремя неизвестными. Что ни день, то происшествие вселенского масштаба. Не то что в Москве: дом, работа, шоппинг, спортзал. Всё идёт в своём ритме и от этого спокойно и стабильно.

Но не будет же он мне врать сейчас-то. А с кем же тогда он сражался? Не с ветряными же мельницами. Со случайными бандитами из-за кошелька? Ну, это уже совсем неправдоподобно. И расспрашивать, вроде, неудобно. Жалко просто его мучить разговорами, когда еле языком шевелит.

– А с кем тогда ты дрался? У тебя же Валентин есть, почему ты его не взял? Разве можно одному ходить? Тебя все знают уже здесь.

– Я так давно не слышал, чтобы меня кто-то ругал за плохое поведение и ошибки. Офигенно просто. Мне этого так не хватает.

– Отвечай лучше на вопросы или вообще не разговаривай. Я думала, что вы после меня вышли с Никитой и подрались. Ты же с ним дружил, с Никитой, раньше, – делаю паузу, он не перебивает, – Как так получилось, что теперь вы практически враги? Сколько всего случилось с тобой, пока меня не было. Так, с кем ты дрался -то?

Я понимаю, что сейчас не очень подходящее время для такого разговора. Но когда наступит подходящее, я тоже не знаю.

– Я… понимаешь, после тебя, когда вышел из номера, выпросил бутылку водки у бармена и пошёл пешком. Машину оставил. Шёл к набережной и пил. Ну, бывает. В гостинице оставаться не хотелось, там меня все знают… да и тебя вовлекать в разговоры совсем не хотелось.

Егор говорил медленно, как будто вспоминал события столетней давности.

– А Никита?

– Что Никита? Он к себе в номер пошёл. Не знаю. Он первый вышел от тебя. Я после. Я его больше не видел. Понятия не имел, что он в Хабаровске. Великий махинатор.

Егор медленно переворачивает кисть ладонью вверх.

– Дай ручку.

Я осторожно кладу свою ладонь на его и замираю. Чувствую её, знакомую, как свою. Вот надо было пролететь половину Земного шара, чтобы мы смогли встретиться и хоть как-то поговорить. И ещё непонятно, чем этот разговор закончится.

– Ну, и дальше что? Ты пошёл с бутылкой водки на набережную запивать тоску. Так?

– Почти. Я шёл и пил. Немного опьянел как бы. И вдруг встречаю мужика, который мне в автосервисе шины поменял, новые на старые. Я его хорошо запомнил. Я сам машину отвозил и ему в руки её сдавал. Ну, думаю, мужик, ты попался. Настроение у меня не очень хорошее, на тренировки я три раза в неделю хожу, морду тебе смогу набить. Дай попить, Кити!

Встаю наливаю ему воды из бутылки. Пою из медицинской чашки, он лежит не шевелится. Понимаю, что надо разложить продукты в холодильник и вообще посмотреть, как он тут устроился. Но сначала пусть расскажет.

– А где ты его встретил? На дороге прям? – я это спрашиваю только из тех соображений, чтобы проверить, он сочиняет или нет.

– На набережной же, я быстро до неё дошёл. Ну, вот. Он оказался тоже такой, как бы хорошо дрался. Орал, что он никакие колеса мне не менял, что он врач. Но я плохо помню, а потом ничего. Я очнулся уже в больнице.

– Наверное, тебе колёса поменяли не здесь, а в Москве. И давно. А ты вспомнил потому что врач этот мог быть похож на механика из автосервиса. Вот так я думаю.

Ужасная история. Совершенно неинтересная и опасная.

– Это он, наверное, тебя и в больницу привёз, так?

– Не знаю. Кити, а почему вокруг нас столько проблем? Я не очень понимаю. Почему мы не можем нормально поговорить? Смешно уже становится. Вот сейчас тоже кто-нибудь зайдёт и скажет, что тебе надо уходить.

– Я не уйду, так и быть. У меня слишком много вопросов накопилось.

– Про Краснову, наверное. Свалилась на мою голову. Они оба хороши. Он очень хитрый парень всё-таки, Никита, я его недооценил, но когда попадаешь в долговую яму, многие вещи отходят на второй план, и человек идёт на всё. Можно понять, но не принять, как говорится. Дай ещё воды!

Даю ему воды.

– А ты завтра придёшь?

– Придётся, – улыбаюсь.

– Давай завтра поговорим. Я всё тебе расскажу, что попросишь. Очень устал, дорогая.

– Спи! Я сейчас разберусь с медсестрой – что и как.

Он ждёт мой поцелуй, я знаю.