ГЛАВА 36. Женя

Я быстро навожу порядок в палате: разбираю продукты, складываю их в холодильнике так, чтобы удобно было брать понемногу, освежаю чашечку для питья, занавешиваю окно, спрашиваю медсестру, как с лекарствами и что ещё нужно привезти.

– Возьми у Валентина зелёную банковую карточку, 25 на конце номера, дай там медсестре и нянечке завтра немного денег, а то он так себе в этих делах. Спроси у них, сколько дней мне ещё тут лежать.

– Это доктор решает, а не они. Телефон сказали, тебе завтра могут дать на час. Я всё поняла с карточкой, не волнуйся. Завтра буду после обхода врача, чтобы с ним поговорить заодно. На связи, жду продолжения твоей истории без меня. Расскажешь всё по порядку. Все три года по месяцам.

– А ты расскажешь?

– Представь, мне тоже есть, чем увлечь публику, – улыбаюсь я Егору и наконец целую его в щёку.

– Во вторую тоже, – шутит он.

– Не хотела говорить.

– Что?

– Я когда шла к тебе, встретила Краснову и Павла Павловича. Они к тебе приходили?

– Да, но я их не пустил. Давай завтра, Кити, устал очень.

– Ну, смотри, чтоб не забыл.

Спускаюсь в коридор к Валентину.

– Отвезёшь меня в гостиницу сейчас и завтра давай к одиннадцати утра.

– В отеле?

– Да, меня заберёшь. Все новости, кто звонил, доложишь. Я с тобой всё никак в ритм не войду, – говорю ему так строго, чтобы не панибратствовал. На самом деле, я не только с ним никак в ритм не войду, я вообще в какой-то болтанке и не знаю, что со мной происходит, и что я решу завтра. А отпуск-то кончается. Завтра надо будет этот вопрос решить.

Захожу в номер, собираю свои плавательные принадлежности, чтобы бежать вниз в бассейн, – звонок. Иногда я чувствую, что звонок тревожный. Он звонит, как все звонки, а я чувствую, что это не простой звонок. Вот, как сейчас. Медленно смотрю на монитор – от кого. Соседка по московской квартире. Что ещё случилось? Вроде, на тот свет уже отходить некому, Егор здесь, а просто так она звонить не будет.

Если только мамаша из Австралии свалилась мне на голову. Мне иногда такой сценарий представляется, что она вместе со своими детьми и мужем заявляется ко мне. Не знаю, почему мне так представляется. Вроде как, с Западного мира к нам массово ещё не бежит народ.

– Алло! – стараюсь спокойно говорить.

– Катерина! Это я, Женя, можешь говорить?

– Слушаю тебя.

– По порядку, короче. Поднимаюсь вверх по лестнице, десять минут назад, я не знаю почему решила подняться пешком. Нормальное настроение, не спешу. Смотрю на твою дверь, и она мне не нравится.

– В смысле? – опять страшно.

– Подхожу. Не нравится и всё. Открываю ключом, как обычно, захожу.

– Что там? Труп какой?

– Нет, трупа нет. Но… библиотека. Странное что-то. У тебя там полка одна была с книгами деда Семёна, которая на ключ закрывалась.

– Что значит, была?

– Стекло выбито, и книг нет.

– Нет книг? Да кому они нужны книги-то? Странно, – говорю и чуть ли не заикаюсь, – ты там сейчас?

– Да.

– Сфотографируй всё и вызывай полицию. Тебе завтра на работу?

– Нет, я в отпуске, у меня ж ремонт, забыла?

Конечно, я забыла про её ремонт, особенно сейчас. Кто же мог украсть книги? Неужели Никита? Он спрашивал меня о книгах буквально вчера. Но это же абсурд какой-то. Так хочется позвонить Егору, но боюсь его беспокоить, он слабенький ещё, сорвётся, и тогда вообще будет не до книг.

– Жень, дашь мне сразу трубку, как менты приедут. Я им объясню ситуацию, что и как. Я не могу сейчас приехать. Тут… я потом тебе расскажу, но причина реально уважительная.

– Ты в Китай-то ездила?

– Нет, естественно. Но тут свой Китай, ещё покруче того.

Бассейн отменяется. Жду звонка от Жени. С полицией надо подробно поговорить. Может, что-то ещё украли. Но моя одежда, думаю, мало кого может заинтересовать, золота у меня мало, на ограбление не потянет. Сижу и недоумеваю. Неужели эта тварь, Никита, узнал про автограф Пушкина? Кроме Егора никто не знал. Наверное, Егор Евгеньевич проболтался. И этого хватило для такого вот преступления. А забрали все книги для отвода глаз, сто процентов. Или просто, чтобы не искать и время не тратить, покидали всё в сумку и ку-ку. Так и есть, все подряд забрали, потому что книги на французском, кто там будет выбирать и читать, что написано на корешках. Обидно. Ведь у меня был настоящий артефакт, как ни крути.

Что же это получается? Никита меня спрашивает про книги, где мол они сейчас? Причём, спрашивает в открытую, ничего не скрывая, что они ему интересны. Даже в гости напрашивается.

Накидываю кофту и бегу вниз на ресепшен.

– Да, госпожа Березовская, – всё тот же парень, что с утра мне про машину говорил.

– Скажите, пожалуйста, у вас в отеле жил мой приятель, Никита Померанцев.

– Он уехал рано утром в аэропорт. Я ему такси ещё заказывал.

– А, спасибо.

Иду на террасу. Ничего себе! Но Никита разве не понимает, что подозрения упадут на него моментально? Я же это заявлю полиции. Ну и что, что говорил про библиотеку? Думал, что выиграет время, пока я приеду. Несколько дней пройдёт после ограбления. И алиби у него – он в самолёте в это время был.

Ключи у меня от двери фиговые, это верно. Моё фатальное упущение.