ГЛАВА 39. Тишина

Мы пьём травяной чай с мёдом. Медсестра принесла заваренный чайник, а мёд купил Валентин, утром на рынке. Я разложила по блюдцам мёд и разлила чай. Вкусно.

– Когда я шла к тебе вчера, то встретила и Лену и Павла Павловича. Шли чуть ли не за ручку.

– Да? Вчера? Их, наверное, не пустили. Я просил никого не пускать.

– А зачем они приходили, знаешь?

– Нет.

– Егор!

– Ермаков был начальником порта одно время, потом его уволили, не знаю точно, что случилось, но связи сохранил. Мечтал сесть на твоё место в компании Гришина, но Гришин его не хотел ни в какую, хоть и работал уже с ним.

– Павел Павлович мне звонил. Умолял, чтобы я не соглашалась на должность в Хабаровске, говорил, что мне не дадут тут работать.

– Да она тебе не нужна эта должность в любом случае. А он хитрый продажный лис, как девяносто процентов людей в бизнесе, – он заканчивает с мёдом и протягивает мне блюдце, чтобы я положила ещё.

– Так зачем они приходили? И почему они знакомы? С чего бы?

– Это всё неважно. Я только не понял, зачем Никита прикатил в такую даль и мне ничего не сказал. Да ещё и поселился с тобой в одной гостинице. Причем давно в курсе, что этот отель мне уже как дом родной. Меня там все знают и всё расскажут.

Щетина выросла. Ему идёт небритость.

Смотрю на него и чувствую, что он что-то недоговаривает. Опять двадцать пять.

– Егор, если есть какие-то проблемы, которые ты мне не хочешь говорить… Ты опять начинаешь вилять, – уставилась на него с каменным лицом, – ты делаешь всё, чтобы замылить вопрос с Лениной беременностью. Почему она кричала, что беременна, когда увидела нас на ковре в твоём кабинете? Только не повторяй, что она сумасшедшая. Тебе именно так хотелось бы закрыть тему. Но она не закрывается, – опять смотрю на него, – дай мне вразумительный ответ. Любой. Желательно правду.

Тишина.

Ещё полминуты, я встану и уйду. Уже решила. Без объяснений и прощаний. Возможно, навсегда.

Здоровью его ничего не угрожает. Лежит в первоклассной больнице, под присмотром профессиональных врачей. Если выпишут, продолжит восстанавливаться дома. Сиделка найдётся в три минуты.

Я же не виновата в том, что он напился и подрался. Никто не виноват. Хорошо, что ещё не успела ему ничего рассказать про себя, про то, как я жила эти три года. Ему и не снилось.

Выкидыш – это меньшее из зол, что со мной приключилось. Целый год после этого судьба испытывала меня на прочность. Чтобы что? Пока не поняла.

И когда я всё прошла, не сломалась и не превратилась в овощ, когда меня ценят на работе и даже были готовы отдать мне в управление целый регион, доверить мне руководство людьми от имени компании, появляется Егор. И наступает своим огромным ботинком на мой только что построенный домик из палочек и веточек. Маленький, но крепенький, который никому не мешает, в котором есть всё для жизни.

Наступает, и от домика ничего не остаётся: начальник забирает у меня должность и, вроде бы, даёт другую, но это ещё надо проверить, не пошутил ли, а главное, так долго хранимая тайна моей личной жизни развешана во дворе на всеобщее обозрение, как пододеяльник для просушки.

Валентина теперь знает, что я замужем, кто у меня муж, Глеб, который мне сдался как прошлогодний снег, тоже считает меня обманщицей, которой есть, что скрывать. Весь офис уже всё знает про меня. И это совсем не хорошо.

Коллекция старинных книг, память о моих любимых родителях, уничтожена, нет, хорошо, не память, её невозможно уничтожить, украдены книги и, главное, то сокровище, что дед хранил всю жизнь и передал его мне. Он был уверен, что мне это пригодится. Они и так с бабушкой жили для меня, и я согрета их любовью, без которой бы не выжила.

У меня есть полное моральное право встать сейчас и уйти. Потому что Егор спал с Леной. По старой памяти или по новой, меня не интересует. Она приехала сюда из Москвы к нему. Ну, не к бабушке же. К нему, потому что они были любовники когда-то, а старая близость легко вспоминается, если для этого созданы условия. Не удивлюсь, что адрес ей дала мать Егора. Она как хотела этого брака, так, наверное, и хочет. Материнские желания очень сильные. Сказала ей – поезжай, сейчас самое время, он там один, Катерина неизвестно где, он с ней не общается, да она вообще не помеха, без роду без племени, кто её будет сейчас слушать. Это была ошибка с его стороны.

И Лена поехала. К бабушке. Какое милое совпадение. Как кстати! И встретились, наверное, случайно в магазине или на прогулке. И вот одиноким вечером Егор видит разодетую по последней московской моде Лену и ощущает странное шевеление у себя в трусах. Само всё, он тут ни при чём. Ухаживать не надо, надо просто предложить, откровенно и без затей, как раньше.

Он с ней трахался до того, как прислал мне кусок торта на выставке или после? Что-то я запуталась. Можно спросить. Только это. Перед тем, как уйти. Нет, даже на это мне наплевать. Он не знает, зачем она приходила вчера, он удивлён. Он разрешил только мне, его законной жене, входить в палату. Как трогательно! Какой жест! Дал машину с водителем, как и полагается супруге.

Я не замечаю, как собираю свои вещи: кофту, что повесила на спинку кровати, когда пришла, и сумку. Выхожу и закрываю дверь. Сейчас точно в аэропорт.