Глава 19

Ярослава

Эта ночь очень долгая.

И мне хочется, чтобы она не кончалась никогда.

В темноте нас только двое. Мы особо не разговариваем. Добравшись друг до друга, не может оторваться и разомкнуть объятия.

Мое тело не привыкло к таким марафонам. Потому что уже светает, а я по-прежнему двигаюсь на Артеме. Я истощена, балансирую на грани реальности, но не могу от него оторваться.

Впускаю свои пальцы в его жесткие волосы и сжимаю их. Артем берет в рот горошину соска и слегка прикусывает ее. Проводит мокрую дорожку вверх — к ключице, подбородку, заглядывает в глаза.

В сером рассвете дымка волшебства начинает потихоньку растворяться, и мы будто бы пытаемся урвать последние крохи и насытиться тем, чем насытиться невозможно никогда.

Постель разворочена, по всему гостиничному номеру разбросаны наши вещи, измятые полотенца, халаты. Я в абсолютно непотребном, растрепанном виде. Мокрая, потная, липкая.

Артем выглядит не лучше — весь в царапинах, взлохмаченный, искусанный.

Он переворачивает меня на спину, роняя на кровать, и заканчивает то, чем мы занимались всю ночь. В очередной раз кончает мне на живот.

Который? Пятый раз за эту ночь?

Я истерзана, внутри все стерто. Мое тело отвыкло от такого обращения, но если он попросит меня еще раз, то я соглашусь на что угодно.

Но Артем не просит. Просто заламывает мне руки и подминает под себя, утыкается носом мне в шею и вырубается просто за секунду.

А я не могу.

Мой воспаленный мозг пытается докричаться до меня, но я глохну, слепну. Я отрезаю себя от реального мира, оставаясь в выдуманном, виртуальном. Потому что с приходом утра все переменится.

Мы не имеем шанса на «нас», а я не имею права на то, чтобы быть рядом с этим мужчиной.

Сквозь наспех задернутые занавески брезжит рассвет. Я слушаю мерное дыхание Артема, отсчитывая последние секунды времени, отмеренного нам, и начинаю постепенно выбираться из постели.

Все тело ломит, глаза печет, но я, превозмогая дискомфорт, спускаю ноги на пол, натягиваю сарафан поверх обнаженного тела и сбегаю.

В своем номере сразу же отправляюсь в душ. Хочется разреветься, но я не разрешаю себе этого.

Нет.

Это не поможет ничем.

А что поможет?

Боюсь, что уже ничего. Того, что было сделано, не переиграть, не отмотать назад и не исправить. Едва Артем узнает правду — возненавидит меня.

А я не хочу его ненависти.

Он единственный человек, который когда-либо был мне дорог, — кроме Есении, разумеется. Если Артем возненавидит меня, мне кажется, я окончательно рехнусь.

А мне нельзя.

У меня дочь, которой нужна адекватная и здравомыслящая мать.

Ведь был же у меня план. Довольно-таки четкий: новая работа — новая жизнь. Разобраться с болезнью Еси. И все. А большего и не надо. Но судьба решила иначе и столкнула меня с тем, с кем я не надеялась увидеться больше никогда.

Выхожу из душа, сушу волосы, подкрашиваюсь, надеваю удобные брюки и футболку, собираю вещи.

Через четыре часа у нас самолет.

Вот и закончилось все.

В мой номер стучат. Мне не нужно смотреть в глазок, чтобы знать, что это Артем.

Распахиваю дверь.

Мужчина глядит на меня выжидающе, в глазах плещется огонь.

Оболевский тоже привел себя в порядок — волосы влажные после душа, от него пахнет привычным парфюмом.

Молча отхожу назад, пропуская его в номер, сама иду к небольшому креслу, сажусь, поджимаю под себя ноги. Артем в два шага пересекает прихожую и нависает надо мной:

— Объяснишься? — спрашивает со злостью.

— Нечего объяснять, — качаю головой.

В груди ком размером с новую галактику. Мучительный, тягостный. Он него распирает изнутри, но я держусь и не показываю виду, как мне больно.

От моих слов лицо Темы идет рябью. Он взбешен, недоволен и наверняка уже сожалеет о том, что поддался искушению этой ночью.

— Нечего? — переспрашивает он.

В его голосе тонны льда, которые он колючими иглами загоняет мне под кожу.

— Нечего, — киваю. — Было, и было. Мы забылись и совершили ошибку.

Артем наклоняет голову вбок:

— Или точнее пять ошибок?

— Кто считает, — легкомысленно веду плечом.

Лицо Темы идет пятнами, мне кажется, он хочет мне врезать за эти слова. Знаю, что веду себя по-сучьи. Но так будет лучше.

Правда, миленький, поверь. Так будет лучше в первую очередь для тебя.

— Мы возвратимся в Сочи, и все вернется на круги своя, — продолжаю спокойно. — Ты мой босс, я твоя подчиненная. Давай все оставим как есть? Мне не нужны лишние сложности.

Он сканирует меня, прожигает взглядом, будто пытается докопаться до истины. Не надо. Ничего хорошего ты там не увидишь.

Я жду, что Артем снова начнет отговаривать меня, убеждать в том, что эта ночь значила много, но неожиданно он отстраняется, выпрямляется и произносит:

— А знаешь, ты права, — говорит резко, холодно, даже отстраненно. — Мне не нужны отношения. Мы неплохо с тобой развлеклись, но на этом все. Верно.

Разворачивается и уходит, безразлично бросая на ходу, даже не обернувшись:

— Выезжаем через час. Будь готова.

Хлопает дверь, и я дергаюсь от этого грубого звука. Его слова причиняют боль, хочется свернуться клубочком и взвыть.

Ну ведь ты же этого и хотела, Ярослава! Разве нет?!

Да-да, конечно… именно этого я и хотела…

Непрошеная слеза вырывается и скатывается к губам.

Так будет лучше.

Да.

Осталось только себя в этом убедить.