Глава 21

Ярослава

Влада еле перебирает ногами. Хорошо, что участок недалеко от дома и идти всего четыре квартала.

— Не могла такси вызвать? — бурчит себе под нос и в десятый раз спотыкается.

Она волочит ноги, очевидно, у нее отходняк. Трясет всю. Губы синющие.

— Дай денег на такси — вызову, — отвечаю устало и беру ее под локоть.

— Откуда у меня бабки? — спрашивает удивленно. — Из нас двоих именно ты тусишь с мажорчиком. Наверняка он подбрасывает тебе деньжат.

— Мне никто не дает денег, Влада, — качаю головой.

Артем никогда не пытался всучить мне деньги. Знает, что не возьму.

— Значит, сама виновата. Дура, — бросает Влада беззлобно и даже улыбается мне.

Я моргаю несколько раз, пытаясь сбросить морок. Я забыла, когда сестра улыбалась мне. Вот так — искренне, без сарказма и ненависти.

Возвращаемся в квартиру, и я сразу тяну ее мыться. Набираю ванну почти до краев, помогаю Владе раздеться, потому что пальцы ее не слушаются — трясутся просто безбожно.

Вспениваю мочалку и протягиваю сестре. Она принимает ее и бросает на меня виноватый взгляд, намыливает себя, пока я сижу на унитазе и смотрю на трещину в потолке.

Затем откладывает мочалку и говорит тихо:

— Слушай, Славка, а давай вместе уедем отсюда?

— Не называй меня так, — прошу тихо и поворачиваю голову. — Не можем мы вместе с тобой, Влада. Все закончится как всегда, скандалом и грязью.

Влада молчит, буравит меня взглядом:

— Ну и пошла тогда нахер, Славка, — делает ударение на ненавистное имя. — Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому.

Игнорирую ее очередную угрозу и ухожу.

— Давайте-давайте, ребятки! Располагаемся! — кричит Богдан.

Он снял целый коттедж в горах. Рядом быстрая река, кругом деревья. Все очень красиво, даже как-то нереалистично.

Возле коттеджа огромный бассейн, неподалеку мангалы, вокруг которых начинают концентрироваться мужчины.

Мы приехали сюда на микроавтобусе. Без Артема. По словам Богдана, тот приедет чуть позже. И, вероятно, не один.

— А что там? — спрашивает Арина у Богдана, который раскладывает шампуры и решетки.

— Это деревня хаски, — отвечает он. — Насколько я знаю, зимой тут даже на упряжках катают.

— Вау! — подпрыгивает Еся вместе со своим новым другом Сережей. — Мама, а можно нам сходить туда?

Отец Сережи, Андрей, поднимает глаза на Богдана:

— Туда можно как-то попасть?

— Думаю, да, тут должна быть тропинка или дорога, по которой ездят на квадроциклах.

— Значит, обязательно сходим, дочка, — отвечаю ей, а Андрей поддакивает.

Еся убегает с Сережей, его братом и Савелием. Оставляю ее под присмотром отца мальчиков, а сама отправляюсь на террасу, к Арине и другим девочкам — помочь накрыть на стол.

Маша, мама мальчиков, торжественно вручает мне овощи, и я отправляюсь в дом их мыть. Отсюда открывается отличный вид на территорию и въезд на нее. Открываются ворота, и заезжает автомобиль Артема. Сердце ухает куда-то вниз, и я замираю, с жадностью высматривая «плюс один» моего босса, который не дает мне покоя.

Оболевский обходит машину, открывает пассажирскую дверь и протягивает руку. Из тачки выходит девушка. Высокая, красивая блондинка. Фитоняшка, симпатяша и вообще отвал башки. На ней леггинсы и топ, которые вообще не оставляют простора для фантазии.

Губы, грудь — все как полагается для того, чтобы опустить на дно самооценку любой среднестатистической девы, коей являюсь и я.

Артем притягивает спутницу к себе за талию, та хохочет. Они подходят к мужчинам, которые тут же оживают, и девушка шутливо делает книксен, лицо Оболевского просто светится от счастья.

Со злостью отшвыриваю огурец в миску и берусь за край раковины, зажмуриваюсь.

Вот прямо сейчас надо притормозить.

Ну ведь ты же разложила по расставила приоритеты: Еся — работа — деньги.

Чего ж тогда давление сама себе поднимаешь? Сама ведь сказала: давай оставим как есть. Вот и оставляй, Ярослава! И не смей ревновать.

Он. Имеет. Право.

А вот ты на ревность — нет.

Снова включаю воду, опускаю взгляд и принимаюсь дальше мыть овощи. Все силы бросаю на то, чтобы не смотреть, давлю свои эмоции.

Выключаю воду и тяжело вздыхаю. От воды руки ледяные, я не чувствую кончиков пальцев, и это хорошо — ничего не чувствовать вообще очень здорово. Я беру полотенце и вытираю руки, потом просушиваю овощи.

Не смотри! Не смотри!

Но какого-то черта я поднимаю взгляд и наблюдаю, как вокруг спутницы Артема прямо как мальчики-зайчики скачут все свободные парни. Оболевского нет.

Я не знаю, в какой момент чувствую, что за мной кто-то стоит. Взвизгиваю и быстро поворачиваюсь. Миска с овощами падает на пол, и я смотрю, как в разные стороны катятся помидоры, редис, грибы.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с Темой.

Мне казалось, его взгляд всегда отдавал теплом. Но не сейчас. Артем смотрит на меня с прохладой и равнодушием. Совсем не так он смотрел на меня тогда, в гостинице…

— Мне сказали, что на кухне можно взять лимонад для… моей подруги, — произносит спокойно.

Я закусываю губу, и он бросает взгляд на меня.

Артем стоит очень близко. Даже, я бы сказала, непозволительно близко. Кухня просторная, тут спокойно можно разойтись, но он какого-то черта стоит ко мне вплотную.

Опускает взгляд, оценивает мой внешний вид. На мне свободная футболка и короткие шорты. Не знаю, о чем я думала, когда надевала их утром.

Артем проходится взглядом по моим голым ногам и снова поднимает его вверх, к моему лицу. Его взгляд тяжелеет, становится более тягучим. Именно в этот момент я решаю напомнить о важном:

— У тебя красивая подруга , — мой голос мог бы звучать тверже, но я не делаю никаких попыток для этого.

— Красивая, — кивает.

— Давно вы вместе? — отлично просто.

Давай, достань еще соль и посыпь себе на рану. Нет, ну а что? Чего ты добиваешься этим вопросом?

— Я знаю ее дольше, чем тебя, — отвечает равнодушно.

И как это понимать?

Укол ревности превращается в ножевое ранение, но я упорно делаю вид, что мне не больно, несмотря на стекающие вниз потоки крови.

— А тебя Максим искал, — возвращает мне.

— Да. Он хотел вместе со мной сходить к реке, — отвечаю сипло.

Вот ты дура, Яра. Собака на сене. Тебе что нужно? Расставить тебя с Артемом в разные углы доски или бросить друг на друга для атаки? Господи, да отпусти ты его уже. Пусть идет к своей богине.

И ты иди — туда, куда шла все эти годы.

После моей фразы лицо Артема обтекает, в глазах проступает злость. Мне кажется, он хочет размазать меня по стенке за все мои слова и действия, и я решаю капитулировать сама — сажусь на пол и собираю овощи.

— Лимонад в холодильнике, — отвечаю быстро и опускаю лицо к полу, закрываясь волосами.

Да бери ты свой гребаный лимонад и иди с богом! Оставь меня тут одну, мне надо собрать овощи и себя воедино. Губы предательски дрожат, глаза печет от непролитых слез.

Но вместо того, чтобы уйти, Артем становится на колени, обхватывает меня за талию и впечатывает в себя, накрывая мои губы своими.

И я отзываюсь молниеносно: стону в открытый рот и обхватываю его за плечи, будто могу сорваться в пропасть в любой момент. Мы едва дышим, хватая воздух лишь в жалких перерывах. Целуемся с таким голодом, словно наши губы никогда не касались раньше.

Я чувствую его возбуждение, и это сводит меня с ума.

Мне хочется ощутить его внутри, и я даже выпрашиваю это.

Позор. Тут куча людей под боком, нам вообще нельзя ничего этого, мы можем быть застуканными в любой момент.

И мы даже слышим торопливые шаги, снова падаем на пол и делаем вид, что собираем рассыпавшиеся продукты.

— Яра! — восклицает Андрей — отец мальчишек, появляясь в дверях кухни. — Мы потеряли Есю.

Резко вскидываю голову и смотрю на испуганного мужчину.

— Она пропала, — заканчивает он.