Глава 22

Артем

В кухне воцаряется тишина. Ярослава поворачивает голову и смотрит на меня.

В ее глазах непонимание и неверие. Она глядит на меня с надеждой, будто Андрей сказал фразу на незнакомом языке, а мне нужно перевести, потому что Яра не знает его.

Секунда на осознание, и Ярослава подрывается на ноги, вылетает на улицу. Там уже началась легкая паника.

— Где ее видели в последний раз? — спрашиваю я Андрея.

— Она гуляла с ребятами на детской площадке. Я отошел буквально на минуту, вернулся, а детвора уже разбежалась кто куда. Сережа пошел к мужикам у мангала, Савелий к девчонкам на террасу, а куда делась Еся, никто не знает.

— Господи! Где же она?! — Яра все, потерялась в своей панике, хватается за сердце. — Она же никогда не была в лесу, заблудится. Боже, а если в реку упала?

Ярослава переводит взгляд, полный слез, на меня, ища помощи.

— Стоп. — Беру ее за плечи и легонько встряхиваю. — Мы найдем Есю.

Обещаю уверенно. Просто потому что чисто по-мужски не могу не обещать. Все, что будет в моих силах и даже больше, — сделаю.

Яра кивает мне, не переставая трястись.

— О чем вы говорили, когда приехали? Еся куда-то просилась? Может, к речке или бассейну?

— Она спрашивала про деревню с хаски, — вспоминает Яра и поворачивает голову.

Вдалеке виднеется небольшая ферма. Я знаю, что там разводят собак. Наверняка девочка захотела пойти к ним — посмотреть, погладить.

— Яра, мы идем с тобой в эту деревню. Богдан, Максим, отсюда еще два тропы — к реке и вверх, в лес. Возьмите пару парней и разойдитесь в разные стороны. Будьте на связи постоянно. Тут должно ловить везде.

Хватаю Ярославу за руку и тяну за собой:

— Арт, а я? — Инна наматывает на палец локон и смотрит на меня непонимающе. — Я пойду с вами.

Черт, Инна! Я и забыл про нее.

— Нет, Инна, останься тут, — тяну Яру за собой.

— Ладно, — отвечает обиженно и надувает губы.

Вообще насрать на это сейчас. Убегаем с Ярой по тропинке в сторону деревни.

Ярослава постоянно кричит, зовет Есю, но в ответ тишина.

Мы останавливаемся перевести дух. Яра хватается за бок и сгибается пополам.

— Это все ты виноват! — неожиданно рявкает на меня. — Полез ко мне со своими дурацкими поцелуями!

А полез я потому, что, блять, не могу иначе, когда она рядом со мной. Сексальная, чувственная, красивая до одури. Глазищи ее эти черные, тело такое, что руки безвольно сами к ней тянутся.

— Я не помню, чтобы ты сопротивлялась, — бросаю ей в ответ.

— Пошел ты, Оболевский, — выплевывает со злостью и выпрямляется, продолжает быстро идти вперед.

Я все понимаю прекрасно — и то, что ей нужно найти виноватых, и то, что нужно деть куда-то злость и страх, поэтому проглатываю ее слова. Сначала надо найти девочку, это не шутки.

И снова бежим.

На самом деле, до фермы вообще недалеко, но мне кажется, мы еле бредем и путь тянется целую вечность.

Возле входа нас встречает администратор:

— Здравствуйте, к вам не приходила девочка? — спрашиваю я, потому что Яра вообще не может отдышаться. Я-то привык к ежедневным пробежкам, а вот она нет. — Четыре года, светленькая такая, миленькая.

— Здравствуйте, — улыбается девушка, и на ее лице отражается облегчение. — Так это вы родители Есении? Она пришла к нам минут десять назад, но мы уже успели вызвать полицию.

— Бог с ней, с полицией, — машет Яра. — Где моя дочь?

— Пойдемте, — девушка ведет нас за собой.

Мы подходим к вольеру, возле которого мужчина рассказывает что-то Есе. В вольере десяток хаски, и она с интересом наблюдает за ними.

— Есенька! — кричит Яра и бежит к девочке.

— Мамочка! — Еся подбегает к Яре и начинает впопыхах рассказывать о собаках, даже не замечая, что ее мать сейчас грохнется в обморок.

Яра оседает прямо на траву, крепко прижимая к себе дочь.

От этой картины в грудине начинает щемитсь. Такая болючая, зараза, что аж дыхание спирает.

Отчего-то я представляю, что это моя дочь. Наша с Ярой. Где-то есть наш общий дом. Где-то там параллельная реальность, в которой мы среднестатистическая счастливая семья.

Но этого нет. Я один. И они тоже одни.

А ведь, если бы не Ярослава, мы могли быть вместе. Но она уже дважды уничтожила меня. Сначала своим побегом, потом холодом и этим «давай оставим как есть».

Я не буду больше бегать за ней.

Хватит.

Она сделала свой выбор. А тот поцелуй на кухне… пусть он будет последним, прощальным.

У меня вон Инна, да и вообще…

Но вид Яры и Еси, сидящих на земле, по-прежнему прожигает душу. Поэтому я поднимаю на руки их обеих. Ярослава взвизгивает и цепляется за мою шею. Еся заливисто смеется, и я отчего-то снова улавливаю ее сходство со своей младшей сестрой Ксюшей.

Она точно так же хохотала. Вот один в один.

Прямо как флешбэк, который прилетает в лицо болезненнее, чем кулак.

Пересаживаю Яру с дочкой на лавочку, а сам сажусь рядом. Выдыхаю.

Что-то мне нехорошо.

Какова может быть вероятность того, что Ярослава подделала документы о рождении Есении? Ну ведь она похожа! И на меня, и на Ксюху. Глаза, волосы, повадки.

Могла бы Яра обмануть меня? А зачем? Я что, отбитый мерзавец или садист?

Неужели я обижу своего ребенка? Или ее мать?

К нам подходят сотрудники деревни, появляется полиция. Разбираемся, все объясняем, извиняемся, заполняем документы, дозваниваемся нашим, даем отбой тревоги.

— Давайте погуляем тут, раз уж попали сюда? — предлагаю я.

Я хочу побыть с ними. Мне нужно убедиться, что я просто параною, не более.

Кормим хаски, Еся обнимается с ними. Идем на оленью ферму, проделываем то же самое. Яра окончательно успокаивается.

На обратном пути она тащит на себе девочку, потому что та спит на ходу.

— Давай я понесу ее, — протягиваю руки.

— Нет, — упертая, зараза.

— Ну неси сама, — пожимаю плечами. — Сколько тут километров? Парочка наберется. Давай, Багира, вперед и с песней.

Она останавливается и смотрит на меня со злостью, поджимает губы.

Еся едет вниз по Яре, та ее перехватывает.

Руки трясутся, хочется помочь ей, но я стою насмерть. Пытается геройствовать — пусть.

— Ладно, — сдается в конце концов. — Давай.

— Что давай? — выгибаю бровь.

— Помоги мне.

— Помоги мне, пожалуйста, — давлю на нее, но помогать не спешу.

Из ноздрей Ярославы разве что пар не валит.

— Помоги мне, пожалуйста, о великий господин, тиран и самый настоящий засра…

— Хватило бы простого «пожалуйста».

Злюсь. Забираю у нее девочку и прижимаю к себе. Она очень хрупкая, как парниковый цветок. Кожа бледная, ладошки такие маленькие, что становится страшно.

Идем по лесу к коттеджу теперь уже спокойно. Молчим.

Что сказать? Я так много раньше говорил, и это ни к чему не привело. Поэтому буду молчать.

— Прости меня, — неожиданно выдает Яра.

— За что?

— За то, что обвинила тебя незаслуженно. Мне не понравилось, что ты поцеловал меня.

Внутри меня все, что было живое, — дохнет. Вянет. Пока я гоняюсь за каждым ее взглядом, слежу за ней как сталкер, не сплю по ночам, потому что от ее прикосновений ожоги, ей просто «не нравится».

— Хорошо, — отвечаю безжизненно.

— Я не то хотела… — начинает оправдываться и закусывает губу.

— Я понял, — отвечаю резко. — Больше не прикоснусь к тебе.

Что-то вспыхивает в глазах Яры, она набирает в грудь воздуха, чтобы высказаться, но я прибавляю скорость и отрываюсь от Ярославы.

Все ясно и без объяснений. Что тут добавить?