Глава 34

Ярослава

После того как за Артемом закрылась дверь, я осела на пол.

Ноги попросту перестали меня держать.

«Сама виновата, — нашептывает подленько внутренний голос. — Тысячу раз ты могла рассказать ему правду. Поводов было немерено».

И не было бы ничего этого.

Вернее, было бы. Конечно.

Такую информацию невозможно принять спокойно.

Ну ушел бы он. Взял время. Поставил бы ситуацию на паузу.

Паузу!

Но он просто ушел. Не оставив ни одного шанса на то, что все можно исправить.

И это так больно полоснуло. Прямо по живому…

И я ищу оправдание тому, что Артем оставил меня, хотя на самом деле он уже практически переехал к нам. И обещал, что будет рядом.

Ну а ты как бы поступила на его месте? Я боюсь представить, что творится в голове у Артема, если даже я с трудом могу собрать мысли воедино.

А кто виноват? Да, собственно, ты и виновата, Яра. Трусливо сбежала, когда поняла, что слов объяснить ситуацию не найдешь. Потом, когда узнала, что Артем — отец Еси, молчала, потому что боялась, вдруг придется вернуться к началу и рассказать все.

Объяснить, как такое возможно, что женщина, секс с которой ты не помнишь, родила от тебя ребенка.

Владислава никогда не была слаба на передок. Наркота — вот что стало ее любовью. К мужчинам она относилась скорее хладнокровно. Мне кажется, у нее и был-то за все время, что я ее знала, только один парень.

И Артем.

А что теперь?

Артем имеет полное право забрать Есению. Я ее мать, да. По документам. Но Артем ее биологический отец. Правильный, состоятельный. Не замеченный в темных делах, не имеющий беспорядочных связей.

Любой суд оставит Есению с ним.

А куда ты пойдешь, если он захочет забрать ее?

В этот момент моя жизнь полностью потеряет смысл. Я не смогу жить без Есении. И без Артема, собственно, тоже.

Единственное, что остается мне, это молиться на здравый смысл Артема. Он неплохой человек.

Он просто не ожидал, что все обернется… вот так.

Сидя на полу, прохожу все стадии принятия:

Отрицание. Да ну нет же! Сейчас он вернется. Скажет, что погорячился, что обдумал нашу ситуацию. Что мы справимся со всем. И с этим тоже.

Гнев. Да и пусть катится! Вот и вся его любовь. Грош цена его словам. И да, я тоже виновата! Но я же объяснила! Ради него старалась, чтобы он не увидел неприглядной части моей жизни. Чтобы эта грязь не затронула его. А он просто эгоист, раз ушел. Ну и вали, Оболевский! Скатертью дорожка! И даже не приходи обратно! Ты свой выбор сделал.

Торг. Вернется. Тут Еся. И я. Что бы он ни говорил, но чувства у него есть. Ко мне точно есть. А если внутри что-то шевелится, значит, я не безнадежна. Да и я люблю его. Он знает это… Ведь знает же?

Депрессия. И вот я одна. У меня ничего не получилось. Все мои усилия — впустую. Счастья это никому не принесло. Ни мне, ни ему. Только хуже сделала. И я правда тварь. Чуть не лишила ребенка отца. Так бы и росла Еся и не знала, что где-то есть такой замечательный человек, как ее отец.

Принятие. Я виновата. А Артему нужно время. Мне, в общем-то, тоже оно не помешает. Например, стоит поднять задницу с пола и пойти искупаться. Привести себя в порядок. Лечь спать. Утром накормить Есению завтраком. Отвезти ее в зоопарк — потому что обещала, а обещания нужно выполнять. Окутать Есению такой любовью, чтобы она забыла обо всем плохом. Перечеркнула страх, пережитый из-за чужой женщины. Поговорить с Артемом. Без эмоций. Сделать тест ДНК. Заехать в полицию.

И дать время.

Мне и ему.

Я поднимаюсь с пола и иду в ванную. Купаюсь в кипятке, иначе согреться никак не могу. Надеваю футболку Артема. Потому, что она просто подворачивается мне под руку, а вовсе не потому, что я скучаю по нему до зубодробильной чечетки и ледяной дрожи по телу.

И ложусь я не на свою, а на его подушку.

Просто потому, что она ближе к входу в спальню, а не потому, что пахнет им. И я ныряю туда носом, втягиваю запах. Задерживаю дыхание, потому что сердце начинает щемить и каждый вдох и выдох даются с болью.

А утром делаю сырники. Потому, что они полезные, а не потому, что это любимый завтрак Тёмы и я подсознательно жду, что он придет.

Шучу. Улыбаюсь. Веселю Есю. Делаю все, чтобы она забыла о вчерашнем дне.

Стук в дверь. Иду открывать.

Артем не стучится, значит, это не он.

Но нет. Он. Просто только что четко прочертил линию.

Вот так.

Тут я.

А тут он.

— Будешь сырники? — я могу гордиться собой, ведь голос даже не дрожит.

Затаив дыхание, жду ответа, будто от него зависит вся моя жизнь.

— Нет, спасибо, — вежливо отвечает Артем. — Я не голоден.

Моя улыбка наверняка больше похожа на болезненный оскал, и я отворачиваюсь.

— Мы сегодня собирались в зоопарк, — напоминает он.

Мы. Да. Когда-то это местоимение было применимо к тебе и ко мне. А что сейчас?

— И надо еще заехать в клинику. Я уже обо всем договорился.

Осталось мне договориться со своим сердцем, чтобы оно перестало мучить меня этой болью.

— Привет, Есюша, — Тема садится на корточки перед своей дочерью.

Улыбается искренне и тепло. Точно так же, как улыбался мне когда-то.

Ухожу в комнату переодеться.

Даю себе минуту на маленькую истерику. А после закапываю капли в красные глаза, замазываю мешки под ними и надеваю свою самую красивую безжизненную улыбку.