Глава 35

Ярослава

— Мамочка, нам надо анализы сдавать? — спрашивает Еся.

Мы останавливаемся у входа в клинику, и я сажусь перед дочкой на корточки:

— Да, доченька. Сейчас быстренько возьмут анализы, и мы поедем в зоопарк, хорошо?

— Хорошо, — Есения с интересом смотрит новое место, а Артем подходит ко мне, спрашивает шепотом:

— Ты говорила ей, что кровь брать не будут?

— Нет.

Оболевский смотрит на Есю взглядом, наполненным жалостью и болью.

— Тём, Еся сдавала кровь такое количество раз, что это ее вовсе не пугает. Но я предупрежу, что нужна будет только слюна.

— Так не должно быть, — тихо произносит Артем, не в силах оторвать взгляд от дочери.

— Не должно, — соглашаюсь. — Но это есть, и с этим нужно работать.

Артем переводит взгляд на меня:

— Яра, я хочу знать все о ее состоянии. Хочу увидеть результаты предыдущих анализов и ознакомиться с планом предстоящих обследований.

— Артем, а если Есения не твоя дочь? Давай дождемся результатов.

От этих слов на душе скребет. Хочется залезть себе под кожу и разодрать там все.

Если Еся окажется не его дочерью, что произойдет? Он уйдет из нашей жизни, оставит все так, как есть сейчас? И снова я буду сама по себе, а он… он продолжит жить свободной жизнью, в которой нам больше нет места?

Видимо, Оболевский заметил, что я погрузилась в себя, потому что кладет руку на мое плечо и разворачивает к себе:

— Даже если Есения не моя дочь, я хочу ей помочь.

Мой первый порыв — сбросить руку Артема со своего плеча. Я не имею права на эти чувства, не мне его судить. Но, черт возьми, как же хочется обозвать его лжецом.

И я говорила неправду, да. Но я никогда не врала о том, что всегда буду рядом, что на меня можно положиться и со мной можно поделиться всем.

Становится больно оттого, что все складывается вот так.

Во мне тухнет запал, слова распадаются на бессвязные буквы. Молчу. Мне нечего сказать.

Тест сдаем быстро. Результат через несколько дней. Что ж, это будут тяжелые дни ожидания. Едем гулять в зоопарк.

Наверняка мы выглядим как обычная семья с ребенком, — шутим, веселимся. Болтаем о том о сем. Конечно, эпицентр всего Есения. Один на один с Артемом я не остаюсь.

Когда темнеет, собираемся обратно. Я категорически отказываюсь садиться вперед, рядом с Артемом, поэтому забираюсь назад, к Есении.

Приезжаем домой, и навстречу нам выходит Барон. Его шерсть заметно отросла, да и вообще он стал толще, гораздо более лощеным и контактным. Отъелся, расслабился, пригрелся.

— Барончик! — Есения сюсюкается с котом, который тут же ластится к дочери. — Артем, а можно я его покормлю?

— Конечно! — тут же отвечает он. — Пошли, насыпешь ему. Да ты, наверное, и сама голодная?

— Да-да! — тут же подхватывает Есения.

Артем расцветает, с улыбкой на лице присаживается на корточки напротив Еси:

— Любишь пельмени? Как насчет них?

— Я обожаю пельмени! — ахает счастливая Есения. — Мама редко их варит, говорит, они не полезные. Мамочка, можно я поем пельмешки у Артема?

Грудь сжимает так, что дышать сложно.

— Можно, дочка, — отвечаю я и подхожу к двери в нашу половину дома, отпираю ее.

Артем поднимается и поворачивается ко мне.

— Ты не зайдешь? — спрашивает хмуро.

Держись. Держись. Держись.

— Нет. Приведи после ужина Есю, пожалуйста.

Распахиваю дверь и спешу внутрь, будто за мной кто-то гонится. Закрываю и приваливаюсь к ней, стекаю на пол.

Слышу, как Артем открывает дверь, пропуская Есению и Барона, слышу их разговоры, как гремит посуда. Различаю щебет дочери, мяуканье кота, тихую музыку из мультика.

Меня будто отрезало от жизни, разорвало на части. Я не чувствую ни рук, ни ног — одну сплошную боль.

А еще пропасть, раскинувшуюся между нами. Она настолько глубокая и бесконечная, что даже смысла нет пытаться прорваться через нее.

Мне стоит многих сил не разреветься.

Собираю себя по частям, прохожу в комнату и сажусь на диван. В темноте слушаю жизнь, кипящую за стенкой.

Теперь так и будет, да? Вот такой, значит, станет моя жизнь? Ведь навязываться Артему я не собираюсь, как и не планирую запрещать ему общаться с Есей.

Но, очевидно, там нет места мне.

Я все жду, жду, что Есения вернется, но ее нет. В половине Артема тишина. Телефон издает короткий сигнал, и я открываю сообщение.

В нем фотография, на которой Есения спит в обнимку с котом, а внизу подпись:

«Она вымоталась и уснула. Ты не против, если она останется сегодня у меня?»

«Не против», — отвечаю я.

Артем что-то печатает, потому что на экране отображается бегающий карандаш, но сообщения так и нет. Выключаю звук и кладу телефон экраном вниз.

Засыпаю прямо на диване. Неумытая, голодная.

Утром, едва солнце обозначает рассвет, поднимаюсь, иду в душ, сушу волосы, крашусь и улыбаюсь.

— Я справлюсь, — произношу уверенно своему отражению.

Через несколько дней приходят результаты анализа, в которых подтверждается отцовство Артема.