Глава 36

Ярослава

Я живу обычной жизнь, стараюсь делать все так, как делала раньше, будто ничего не произошло.

Артем же, наоборот, полностью перепрошивает свою жизнь, внедряя в нее Есю без какой-либо дозировки: носится с ее анализами, устраивает ей чуть ли не ежедневный праздник.

Я не вмешиваюсь.

Он имеет полное право на все это. И на то, чтобы его адвокат написывал мне ежедневно. Артем запустил процедуру установления отцовства теперь уже на официальном уровне. Я способствую чем могу. В основном это документы, которые запрашивает адвокат.

Я сразу сказала, что препятствовать установлению отцовства не стану. Совсем наоборот. Еся полюбила Артема и будет счастлива узнать, что он ее папа.

Где-то в глубине души мне даже стало легче — теперь я не одна буду бороться за жизнь дочери.

Артем сказал, что хочет дать Есении свою фамилию. И тут я тоже не стала спорить.

Отец важнее, чем тетя, коей я являюсь на самом деле. И плевать, что Еся все это время была для меня больше чем племянницей, да? Она навсегда стала моим ребенком, моей вселенской любовью. Но кому это интересно, правда?

Да, все так.

Я не злюсь. Глотаю колючую обиду, понимая, что отныне вся моя жизнь перевернется с ног на голову, что больше никогда не будет как прежде.

Понимание неизбежности приводит к абсолютно неожиданным последствиям. Например, я иду к Богдану и кладу перед ним листок бумаги.

— Что это?

— Заявление на увольнение, — отвечаю спокойно.

Богдан аккуратно берет в руки мое заявление и смотрит на него, как на бомбу, которая может рвануть в любой момент.

— Что произошло, Ярослава? — округляет глаза. — Все же было нормально.

— Все и сейчас нормально, Богдан. Просто я поняла: моя дальнейшая работа здесь невозможна. Прости меня, но я не смогу работать с Артемом. Я не хочу создавать проблем, поэтому решила уйти.

— И решила это сделать ты именно тогда, когда Артем уехал в командировку?

Он прислал скупое сообщение о том, что отлучится на пару дней. Конечно, я никто, к чему объяснять мне, куда и зачем.

Разумеется, он не обязан.

— Да, — я не собираюсь юлить. — Так будет лучше, Богдан.

— А о Есении ты подумала? — Богдан округляет глаза. — Что будет с ней? Ты собираешься увольняться, снова увезешь ее отсюда?

— Нет. Теперь, когда стало ясно, что Артем ее отец, конечно, я никуда не уеду. Да и не допустит Оболевский этого. Я просто перееду в другое место, но останусь в Сочи. Есения продолжит ходить в сад, теперь уже как ребенок Артема. А я… я просто не буду жить рядом с ним. Найду работу удаленно. Я всю ночь серфила сайты с работой. Вариантов много, пусть не такие высокооплачиваемые, но тем не менее…

Богдан откидывается на спинку стула и растирает лицо, смотрит на меня внимательно, с толикой жалости.

— Яра, пожалуйста, не руби сгоряча. Артему тоже тяжело. Дай ему — и себе время, все нормализуется.

— Богдан, ты за кого меня принимаешь? Я не собираюсь обрывать отношения с Артемом! Ему нужно время, он хочет побыть вдали от меня. А кто сказал, что мне не нужно время?

У меня, знаешь ли, тоже есть чувства. Я не железная вообще ни разу.

— Хорошо, Яра, — шеф сразу же поднимает руки, сдаваясь. — Я приму твое заявление, но подписывать пока не буду. Пусть несколько дней полежит у меня, а ты обдумай все еще раз. Поговори с Артемом. Так не должно быть.

Соглашаюсь с Богданом и иду работать.

Когда Оболевского нет рядом, работать легко. Когда он рядом — невозможно. Меня наняли, чтобы я помогала команде, но моя помощь минимальна, стоит нам с Артемом оказаться в закрытом пространстве. Потому что тогда я направляю все силы на то, чтобы никто не видел того, как я распадаюсь на части в его присутствии.

Ведь день усердно работаю, игнорируя боль в затылке и внутренний голос, нашептывающий, что я одна виновата во всем.

До окончания рабочего дня остается час, когда мне начинают одновременно звонить воспитательница Есении и Арина. Я сразу понимаю, что ничего хорошего случиться не могло.

Сердце бьется с сумасшедшей скоростью, палец не с первого раза попадает по кнопке ответа.

— Яра, я… мы не понимаем, что случилось! — кричит Арина. — Есения гуляла, а потом неожиданно потеряла сознание, мы вызвали скорую, потому что она не приходит в себя! Пожалуйста, приезжай срочно!

Богдан слышит этот разговор и вызывается меня отвезти. Мы спешим — и приезжаем в детский сад одновременно со скорой, которая еле-еле приводит Есению в чувство.

Все, что я успеваю, это забежать домой, схватить толстую папку с документами, которая всегда лежит наготове на случай ЧП, хватаю кое-то из вещей Есении и бегу обратно. Скорая увозит нас в городскую больницу, потому что дочери с каждой минутой становится хуже и хуже.