Глава 26. Тошнит не от беременности. Не те приоритеты
Дома мать «полощет мозги». Даже присутствие Максимки её не останавливает. Братишка жмётся к моим ногам – поддерживает как может.
Приезжает с работы дядя Слава и, оценив ситуацию, подключается к головомойке.
Мне уже дурно от всего происходящего. Увольнение, усталость с дороги и последующие события добивают, и в какой-то момент я теряю сознание.
Прихожу в себя в поселковой больнице. Стационар у нас крошечный, и потому все пациенты делятся только по половому признаку, и распределяются по двум палатам: женской и мужской.
В комнате, где я лежу, шесть коек. Три из них заняты, не считая моей. Соседки: две бабушки и десятилетняя девочка. Все знакомые, так как посёлок небольшой. У всех разные болезни: баба Дуся и баба Лида – с давлением, а у Катюшки – «сопли по колено». Отличная компания, — мне только соплей сейчас и не хватает до полного счастья.
Смотрю, как девчонка то и дело сморкается, и чувствую, что подступает тошнота. Организм ни в какую не хочет функционировать нормально, меня полощет. Едва успеваю выдвинуть утку из-под кровати.
Старушки причитают, помогают привести себя в порядок, вызывают медсестру. Она не из наших – приехала по распределению. С брезгливым выражением оценивает продукт моей жизнедеятельности, и выносит вердикт:
- Ничего страшного. Скорее всего токсикоз. Врач на обход придёт, скажи.
Смотрю за окно, и понимаю, что сегодня обход уже прошёл. И значит терпеть тошноту мне ещё долго.
В обед не ем – не могу в себя ничего впихнуть. Тошнота теперь со мной неотступно. Ложусь спать. С этим у меня проблем нет: слабость и усталость от бесконечных рвотных позывов делают своё дело. Проваливаюсь в тягучий кошмар, в котором меня засасывает в болото.
Сквозь сон слышу, как медсестра орёт на весь коридор:
- Романова! Выйди! К тебе пришли!
Оказывается, тихий час уже закончился.
Никого не хочу видеть, но, если не выйду сама, не поздоровится. Мама сейчас не в самом лучшем расположении духа. Странно, что вообще пришла навестить.
Иду, придерживаясь за стену, так как голова кружится. Выхожу в рекреацию и замираю.
Илья стоит ко мне спиной, смотрит в окно.
Тихо пячусь в надежде, что смогу уйти незаметно. Но он словно чувствует моё присутствие – оборачивается.
Улыбается. Не могу себя заставить улыбнуться в ответ.
- Привет, Лер. Как ты?
Вместо ответа зажимаю рот рукой – опять рвотный позыв. Гнёт пополам. В желудке пусто, желчь уже похоже тоже вся снаружи. И поэтому позывы заканчиваются сведённым от боли желудком.
Илья смотрит сочувственно. И как только я принимаю более или менее человеческий вид, протягивает пакет. Поясняет:
– Мама тебе яблок купила.
Не спешу брать. Не хочу. Ни этих фруктов не хочу, ни Илью. Всё вызывает тошноту. Вся моя жизнь.
Думаю о том, что в ней не осталось ни одной причины, ради которой мне хотелось бы жить. Чувствую, как пинается малыш. Кладу руку на живот.
- Больно? – Илья делает вид, что сочувствует, но по глазам вижу, что это лишь слова, ему нет дела до этого ребёнка. А вот до меня… Даже бледная, осунувшаяся и лохматая я вызываю в нём интерес. Он разве что не облизывается. Даже думать не хочу, какие картинки он сейчас рисует в своей голове.
Поворачиваюсь, чтобы уйти. Поясняю не глядя:
- Мне нужно лечь.
Илья шагает ко мне и вкладывает в руку ручку пакета.
Сопротивляться сил нет. Поэтому просто шепчу «Спасибо» и ухожу.
В палате оставляю передачку у тумбочки, ложусь и снова проваливаюсь в сон.
Распихивает медсестра. Ставит капельницу.
Умудряюсь уснуть с иглой в вене.
Вместо ужина съедаю яблоко, остальными угощаю соседок.
Лежу, пялюсь в потолок. В голове целый сериал. Сначала прокручиваю всё, что случилось: Егор, Маринка, Олеська, Лена… Потом: мама, т. Люба, Илья, застолье… А дальше картинки из будущего: свадьба, «горько!», брачная ночь…
Опять тошнит. Не успевший перевариться фрукт перекочёвывает в судно. Устало откидываюсь на подушку и думаю о том, что теперь у меня под кроватью стоит утка с яблоками. Наверное, начинаю потихоньку сходить с ума.
Неделю меня пичкают витаминами и лекарствами. Илья исправно ходит, портит своим присутствием аппетит. Всё чаще думаю о том, как я буду с ним жить. Это же придётся каждый день его видеть. А ночью… Эти мысли неизбежно заканчиваются рвотой.
Врач разводит руками: по всем показателям у меня не должно быть токсикоза – анализы отличные. Но он есть. И я знаю причину: это реакция не на беременность, а на предстоящее замужество. Но поделиться своими выводами ни с кем не могу. Все считают, что что я беременна от Ильи – мать и т. Люба усиленно разносят эту новость по окрестностям. Как и о нашей свадьбе.
Пока я лежу в больнице подготовка к ней идёт полным ходом. Илья мне каждый день отчитывается о том, что уже сделано. Поэтому я в курсе, что уже закупили спиртное, продукты, составили меню, раздали пригласительные, арендовали кафе. Понимаю, что мероприятие готовится масштабное.
Дело остаётся за малым: выбрать мне свадебный наряд. И сегодня у Ильи все разговоры об этом. Ведь завтра меня уже выписывают, а значит можно будет съездить в райцентр за платьем.
– …Зря что ли он столько лет пылился в шкафу? Явно ведь ждал этого счастливого момента. Да? – Илья ждёт моего одобрения, и я понимаю, что пропустила часть его нескончаемой болтовни. Но смысл и так ясен – речь о его костюме, купленном ещё для школьного выпускного. Он, как большинство сельских женихов, хочет пойти на собственную свадьбу в нём.
Просто киваю. Я понятия не имею, что там за костюм. И мне, если честно, плевать. Я бы вообще предпочла, чтобы жениха не было. Но на это плевать всем остальным. Поэтому просто молча слушаю радостные пересказы о том, как «мама прокипятила рубашку»; как он надёжно перепрятал водку от отца; и как сделал перестановку в своей комнате, которая скоро станет нашей общей. Сглатываю подкатывающую тошноту и спешу уйти под предлогом, что подоспело время ставить капельницу…
Меня выписали, но идти домой не хочется. Вчера я договорилась с Ильёй, чтобы он меня не встречал. И потому сейчас не спеша иду к Димке. Знаю, что брата нет дома – он уехал на вахту ещё до моего возвращения из города. Вернуться должен со дня на день. Но всё равно иду.
Иришка встречает как родную. Изучает мой вид и сочувственно поджимает губы.
Чаюем. Разговариваем по душам. Впервые за последние дни еда не вызывает отвращения.
Ирина однозначно догадывается, что я беременна от Егора, но в душу не лезет. Делится своими новостями: они с Димой ждут доченьку. Радуюсь за сноху и брата. Хоть у них всё по-человечески. Все желанные и любимые.
На улице уже темнеет рано, и с наступлением сумерек собираюсь домой. Бреду, как на каторгу. Посещает мысль свернуть к реке и утопиться.
Что-то останавливает. Думаю о том, как жить дальше.
Сначала кругом упираюсь в сплошной ад: и муж нелюбимый, и мать вечно недовольная, и жизнь по глупости просратая.
Но потом смотрю на всё это под другим углом. Ищу хоть что-то хорошее. И с удивлением нахожу.
Погрузившись в свои переживания, я забыла о главном – о Божьем даре. Я ношу под сердцем ребёнка от любимого мужчины. И пусть он меня предал, но ведь зачали мы малыша в любви. И этот факт останется неизменным навсегда.
Улыбаюсь. Останавливаюсь. Ловлю ртом пушистые снежинки, которые вдруг сыплются с неба, как добрый знак.
Дальше шагаю веселее. Потому что решаю абстрагироваться от всего происходящего, и посвятить себя маленькому любимому комочку, который тихонечко шевелиться в моём животе. Он вообще у меня осторожный – никаких внезапных пинков по печени — словно боится мне сделать больно. Понимаю, что он ещё просто маленький и всё впереди, но почему-то уверена, что он никогда меня не обидит. Как и я его. Да я ради него всё вытерплю!
Строю планы: встать на учёт в местной поликлинике; съездить в райцентр на УЗИ – узнать пол…
Список растёт. А вместе с ним уверенность в том, что моя жизнь не так уж и плоха. Я просто не те цели ставила, не на том акцентировалась. Теперь мой смысл жизни — малыш, — моя отдушина и спасение.
Стоило это понять и принять, как восприятие реальности тоже начало меняться.
Пришло осознание, что меня уже не так сильно пугает факт предстоящего замужества. И то, что будущий муж вызывает только отвращение. Ведь главное, что он даст взамен спокойствие за будущее моего малыша: никто его не назовёт нагулянным. Дети в саду и в школе не будут тыкать пальцев и дразнить безотцовщиной. Да и жизнь наверняка будет сытнее. Илья хоть и слюнтяй, но трудолюбивый. И, возможно, это даже хорошо, что он такой ведомый. Тёть Люба вон, взяла бразды правления в свои руки и живёт себе припеваючи. Муж под каблуком, она – королева.
О чём я там ещё переживала? Что мать теперь всю жизнь будет считать меня непутёвой и гнобить за это? Так она и до этого меня такой считала. Так что, ничего не изменилось.
Конечно, то, что я больше не познаю любви к мужчине, не переживу тех ощущений, которые испытала с Егором, удручает. Но кто-то и такого островка счастья не имеет в запасе. А у меня есть!
К тому же Илья в этом не виноват, я сама всё профукала. С ним или без него я всё равно не смогла бы вернуть прошлое – оно ушло безвозвратно. А значит, делаем правильные выводы, ищем хорошее в каждом дне, и продолжаем жить!
К дому подхожу совсем другим человеком – словно заново родившейся. Или переродившейся.
На душе спокойно. Всё оказалось гораздо проще: надо было просто расставить правильные приоритеты и подстроить под них реальность.