Глава 27. Самый короткий брак

Из-за своих новых установок больше не перечу матери, со всем соглашаюсь, и послушно готовлюсь к замужеству. Радуюсь тому, что имею. Думаю только о малыше.

И о тошноте. Сейчас она стала случаться реже, и потому я быстро поняла, что тошнит исключительно на мысли, что Илья будет ко мне прикасаться. И это — реальная проблема: уверена, что при первом же «Горько!» верну на всеобщее обозрение всё, что успею съесть.

Думаю над тем, как эту проблему преподнести и решить, чтобы не обидеть Илью, и не вызвать шквал возмущений. Советуюсь с мамой. В ответ получаю бурю. Она орёт, что это мои выдумки, что поцелуи - свадебная традиция, которую ни я придумала, и, значит, не мне её нарушать. И грозит, что если я что-нибудь выкину на свадьбе, то там же и огребу.

Решаюсь на разговор с Ильёй, в надежде уговорить, чтобы он не особо усердствовал. Но и эта идея проваливается с треском: он предлагает потренироваться. И от одной мысли об этом эксперименте меня начинает тошнить.

Бросаю гиблую затею достучаться хоть до кого-то. Переключаюсь на более приятные занятия — еду на УЗИ. Вернее, едем. С Ильёй. Тётя Люба настояла — для поддержания легенды. Мне это не нравится, но деваться некуда. Доро́гой прошу псевдоотца, чтобы он со мной в кабинет не входил. Илья с лёгкостью соглашается.

Узистка долго изучает «плод», и лишь в конце задаёт нужный вопрос:

- Пол ребёночка уже знаете?

Мотаю головой.

- А чего тогда папаша не заходит?

- Он не любит такие процедуры. Сама ему потом скажу.

Женщина усмехается.

- Все они одинаковые. Не любят никаких лишних движений, кроме тех, которые ведут вот к такому чуду. - указывает взглядом на экран. И без всякого перехода выдаёт: - Мальчишка у вас.

- Это точно? – переспрашиваю с надеждой.

Признаться, я рассчитывала на девочку. И почему-то даже была уверена в этом. Рассчитывала что, даже если она будет похожа на Егора, то более утончённые черты лица это компенсируют. И непохожесть на нас с Ильёй не будет сильно бросаться в глаза окружающим.

Но врач убивает все мои надежды:

- Точнее некуда. Сами посмотрите какое хорошее «хозяйство» отрастил ваш богатырь.

Смотрю. Разобрать что либо в этой непонятной чёрной субстанции сложно. Но врач тычет ручкой в нужно место, и я вынуждена констатировать, что она права – это действительно мальчик.

Осмысливаю. Пытаюсь найти плюсы в неожиданной новости. И нахожу. Когда-то где-то я слышала фразу, что, если женщина рожает дочь, значит она достойна повторения, а если сына – нуждается защите.

Повторять меня и мою судьбу точно не нужно. А вот защита действительно нужна, с этим не поспоришь. А ещё надёжное и верное плечо. И я постараюсь воспитать в сыне эти качества. Мой мальчик никогда не поступит с девушкой, которая ему доверилась, так, как поступил его биологический отец.

Когда выходу, Илья даже не спрашивает кто там. И я не говорю. И не осуждаю. Почему его должен интересовать чужой ребёнок?

Дома этим вопросом тоже никто не интересуется, даже мама. И вот тут мне становиться обидно за своего малыша. Для неё он всё-таки внук. И он не виноват в том, что его родители наломали дров.

Вечером, перед сном долго глажу живот. Сообщаю сыночку, что назову его Романом. Рассказываю, что он будет для меня не только защитой и опорой, но и самой большой ценностью. Что я его никогда не предам, и буду любить больше всех на свете. Уже люблю.

***

Сегодня свадьба, и я с утра ничего не ем. Потому что придётся целоваться. Готовлюсь к этому морально. Уговариваю свой организм продержаться один вечер.

На регистрации брака мне удается избежать неприятной ласки – в самый последний момент чуть отворачиваю голову, и губы Ильи скользят по моей щеки. За фатой этого не видно, и родственники нам аплодируют. А меня мутит. От его запаха, прикосновений, липкого взгляда.

За столом сижу уткнувшись глазами в тарелку. Ни ем, ни пью. В голове пустота. Запрещаю себе думать. Потому что и так знаю: сегодня я совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Гости веселятся. Им даже невдомёк, что этот праздник для меня сродни похоронам.

В те редкие минуты, когда решаюсь посмотреть на собравшихся, мама прожигает меня взглядом и семафорит, чтобы изображала счастливую жену. В ответ вяло улыбаюсь, пытаюсь разговаривать со своим новоиспечённым мужем или свидетельницей, которую толком не знаю – она из числа многочисленных родственников Морозовых.

Илья, и группа поддержки, сидящая с нами за одним столом, уже изрядно выпили. И теперь я наблюдаю своего вынужденного мужа с новой неприглядной стороны. Он ведёт себя, как павлин распушивший хвост: смотрит на всех с превосходством, хвастается тем, что добился в этой жизни всего, чего хотел. По тому, как он при этом, не скрываясь, мнёт мне ягодицы и ляжки, не трудно догадаться, что речь обо мне. Пытаюсь убрать его руки. Но безуспешно. Илья "включил" хозяина владений.

Его распирающую гордость вообще не разделяю. Я, как раз таки, этого всего никогда не хотела. Да и он ничего не сделал для того, чтобы я стала его женой. Это сделали мы с Егором. Собственноручно.

При одном воспоминании о бывшем, сердце щемит. Думаю о том, каким он был на своей свадьбе. Наверняка не таким кислым, как я.

Илья всё больше пьянеет и теряет совесть – уже пытается пробраться под юбку, лезет целоваться даже тогда, когда это неуместно. Никакие уговоры не помогают. На силу высиживаю до двенадцати, и, под предлогом плохого самочувствия, ухожу.

Тётя Люба на выходе суёт мне в руку ключи от дома и даёт рекомендации: где и как могу привести себя в порядок перед брачной ночью.

Напоминание о предстоящем добивает меня окончательно. Иду в противоположную от дома сторону. Снег хрустит под ногами, холод пробирается под капроновое платье. Короткая шубейка не спасает от ночного мороза. Сажусь на первую попавшуюся скамью и горько плачу. Проклинаю собственную глупость и наивность.

Наревевшаяся до опухших глаз и носа, и замёрзшая иду домой. Но не к соседям, а туда, откуда меня однозначно попрут, едва мама с дядей Славой вернуться с гулянки. Захожу в баню, подкидываю дров в печь. Она ещё до конца не остыла, и я быстро отогреваюсь. Умываю зарёванное лицо. Остальное решаю помыть позже, потому что голову посещает шальная мысль. И пока она главенствует, спешу в дом.

Здесь темно и тихо. Максимка у Димы с Ириной. Брат с женой по очереди присматривают за спящей ребятнёй – благо кафешка, где гуляют нашу свадьбу, находится недалеко от их дома.

Какое-то время гипнотизирую телефон, не решаясь сделать то, что задумала. Потом ещё столько же листаю телефонный справочник. С шумом его захлопываю. Мечусь по дому. Срываю с себя фату и украшения. И снова подхожу к телефону. Быстро, пока не передумала, набираю Службу такси. И зачем-то надеюсь, что никто не снимет трубку. Ночь ведь. Никто не работает. Ведь так?

Но трубку снимают. Сонный женский голос оповещает что я попала туда, куда надо. Выдаю ей адрес, дожидаюсь одобрения, и обречённо опускаю руку. Слышу короткие губки. Они словно отсчитывают последние минуты моей жизни.