Глава 38

Дина

Включаю ночной светильник и прикладываю ладонь ко лбу дочери. У Оливки температура.

Бросаюсь к сумке с вещами и достаю дорожный набор лекарств. Я всегда вожу его с собой, с самого рождения ребёнка. Даже несмотря на то, что он почти занимает все пространство сумки.

- Мамоська, голова болит…, - стон дочери и надсадный кашель заставляют меня ускориться.

- Сейчас мое солнышко, сейчас….

Набираю в шприц жаропонижающее, заставляю проглотить. Доченька откидывается на подушки и следит за мной покрасневшими глазками. Заряжаю ингалятор и заставляю дышать. Обычно этого достаточно, чтобы облегчить приступ.

Но не в этот раз.

С каждой секундой мне кажется, что Оливка хрипит и свистит всё сильнее.

Страх сковывает все внутренности, толкает меня к панике. Я начинаю дрожать. Притягиваю дочь к себе и целую в макушку, с тревогой прикладывая ладонь к её груди. Даже так, без фонендоскопа, я могу почувствовать хрипы.

- Всё холосо, мамоська, - бормочет мое солнышко, прижимаясь ко мне всем тельцем. Её хрипы ввинчиваются в уши, натягивая нервы до предела.

- Конечно, доченька, - нервно улыбаюсь, - все будет хорошо.

Беру с тумбочки телефон и, не раздумывая, набираю номер Клима. Я понятия не имею, в какой комнате в этом огромном доме он спит, и мне не хочется тратить драгоценное время на его поиски.

Но Исаев отвечать мне не спешит.

- Оливка, полежи пока, хорошо? А я схожу и принесу тебе водички.

- Договолились.

Подскакиваю с места и пулей вылетаю в коридор. Продолжаю звонить Исаеву и иду на звуки вибрации. Рывком распахиваю дверь комнаты и подлетаю к мужчине.

- Клим….

Исаев мгновенно садится в кровати. Трет кулаками глаза и хрипит:

- Дина? Замерзла? – ухмыляется и откидывает в сторону одеяло. – Идём, я тебя согрею….

- Клим, блин! – рявкаю так, что отец моей дочери мгновенно просыпается и включает ночник. – Нам нужно в больницу. Оливка заболела.

Исаев хмурится и внимательно рассматривает меня. В его глазах мелькают тревога напополам с непониманием.

- Как заболела? Ещё вечером же было все в порядке….

- У нее это происходит очень быстро. Ещё днем и на прогулке она немного подкашливала, но я расслабилась и не придала этому значения.

- Успокойся, Дина, - Клим растирает лицо ладонями. Поднимается с постели, и я смущенно отворачиваюсь, пока он натягивает спортивные штаны. – Я, конечно, не специалист, но все дети болеют. Давай я посмотрю, где поблизости есть круглосуточная аптека….

- Ты не понимаешь! У нее быстротечный приступ! Ей нужно в больницу! Я уже сделала ингаляцию, но Оливке легче не становится! Я не могу ее потерять, как….

- Так, - Клим охватывает мои плечи и легонько встряхивает. Он строго осматривает меня, даже сурово. Настолько, что я мгновенно подчиняюсь, замолкая. – Для начала успокойся. Никто никого не потеряет, ясно? Мне кажется, ты утрируешь. Вполне возможно, что будет достаточно дать теплого питья и открыть окно настежь. Ты хорошая мама, но боюсь в этой ситуации перегибаешь. Пойдем к дочери, я уверен, что там ничего страшного.

Кипя от злости и негодования, следую за толстолобым упрямцем. Мысленно я уже настучала ему по голове и высказала все, что думаю. Если он и дальше будет стоять на своем, мне придется или отобрать у него ключи и ехать самой или попытаться вызвать такси…. Интересно, сколько времени я потеряю?...

Но едва мы переступаем порог спальни и слышим раскатистый свист и хрипы нашей малышки, Клим сглатывает и торопливо чеканит:

- Собирайтесь. Я машину прогрею.

Клянусь, так быстро я никогда не складывала вещи и не одевалась. Мы сталкиваемся с Климом в дверях, и он бережно перехватывает у меня Оливку и наши сумки с вещами.

- Позвони потом, извинись перед родителями, - тихонько прошу, натягивая на дочь обувь и курточку.

Но Клим не успевает ничего ответить.

- Что случилось? – ахает сзади Елена Михайловна, кутаясь в длинный халат. – Это что за побег?

- Я заболела, - хнычет Оливка со слезами на глазах. И в подтверждение своих слов заходится кашлем.

- Боже мой, солнышко, как же так? – причитает новоявленная бабушка. – Продуло, что ли? Вроде бы тепло была одета. Как же мы недоглядели.…

- Вы тут не причем. Долго объяснять. У Оливки особый случай, это уже не в первый раз.

На этих словах натыкаюсь на внимательный и укоряющий взгляд Клима.

«Потом поговорим».

На всхлипывания и причитания в коридоре появляется хмурый Сергей Георгиевич.

- Это за что за побег среди ночи? - оглядывает по очереди всех, и мать Клима спешит пояснить:

- Наша внучка заболела. Так резко…И так сильно кашляет.

- Ладно, мы поехали. Не будем терять времени, - Клим торопливо целует мать и жмет руку отцу. Они обнимают нас всех по очереди и расцеловывают Оливку в обе щеки.

- Позвоните, как будут новости, - коротко дает наставление Сергей Георгиевич, с тревогой поглядывая на внучку. Хлопает по крыше машины и отходит в сторону.

- Я не хосю уезжать, - едва мы трогаемся, Оливка начинает реветь. – Я хосю к бабуске и дедуске!

- Мы обязательно вернемся сюда снова, - Клим ловит ее взгляд в зеркале заднего вида и подмигивает. – Но как только подлечишься, договорились?

- Холосо, - бурчит дочь, надувая щеки. Она прикрывает глаза и через несколько минут засыпает.

С каждым оставленным позади километром мне кажется, что Оливка хрипит и свистит все сильнее.

И не мне одной.

Потому что Клим вдавливает педаль газа едва ли не в пол, и мы добираемся до города в рекордно-короткие сроки.

Отец вносит дочь на руках в приемный покой и не спускает ее ни на минуту. Обнимает и утешает, когда делают больной укол и что-то шепчет ободряющее и отвлекающее, когда ставят капельницу.

- Оливию мы стабилизировали, но состояние у неё серьёзней, чем в предыдущие разы, - доктор вводит нас в положение вещей, когда Оливку переводят в палату. - Вы правильно сделали, что приехали сразу. Промедли вы ещё пару часов, и без реанимации не обошлось бы. Мы вас госпитализируем на пару дней, а в дальнейшем сможете долечиваться уже дома. Отдыхайте, я через пару часов зайду проверить.

Доктор осторожно выходит из палаты, а я ложусь рядом с дочерью и крепко ее обнимаю. И хоть она дышит уже почти ровно, страх всё равно держит меня в стальных тисках.

- Часто с ней такое? – Клим, расхаживающий вперед и назад, останавливается в изголовье кровати и впивается взглядом в меня. Он выглядит безумно уставшим и перепуганным, хоть и старается это скрывать.

- Часто. Раз в три-четыре месяца. И это мой личный кошмар.

- Расскажешь?