Глава 14

Игорь Стеклов

Она уходит, снова исчезает. И мне кажется, что все мне приснилось, в очередной раз. Ее прикосновения, тело, губы. Все кроме чертовой квартиры моего детства. Я лежу на давно забытой тахте, смотрю, как Дашка натягивает пушистую водолазку, вдыхаю ее запах, смешанный с ароматом цитрусовых духов и знаю, что сейчас она выйдет за дверь, и снова будет принадлежать не мне.

— Что? – она каменеет спиной под моим взглядом. Полуповорот головы, изгиб тонкой длинной шеи. Все родное, и чужое. – Игорь, ты ведь понимаешь...

— Почему ты не сказала мне про дочь? – вопрос слетает с губ непроизвольно, и я вижу, как вздрагивают хрупкие женские плечи. — Маришка ведь моя дочь?

— Игорь, все не просто.

— Да, Даша, все очень сложно. Чересчур, — хриплю я, борясь с желанием содрать с нее к чертовой матери дорогие тряпки, которые она наконец-то натянула на себя, и сейчас стоит в полной экипировке. Готовая снова вернуться в свою жизнь, в которой мне нет места.

— Мишка ее бог. Он ее отец. Он ее вырастил и воспитал, — рубит воздух словами Дарья. Безжалостно и хлестко. — Ты сам от нас отказался. Ты был прав, Стеклов, мы не можем вернуться в точку невозврата. Как бы нам этого не хотелось. Потому что пострадает крошечная девочка, которая не виновата в том, что мы с тобой идиоты.

— Все можно было исправить, — рычу я, загибаясь от яростного желания заставить ее замолчать.

— Правда? Ты не помнишь, как я умоляла тебя выслушать меня? Ползла по грязи, хотя не была виновата. Забыл? А я вот не могу... — Дашка наливает себе вина из бутылки и залпом опрокидывает в себя. Роняет на пол дорогой бокал из хрусталя, о котором так мечтала. — Вот и мечты вот так бьются, вдребезги, некрасиво и колко, — всхлипывает она. — Ягоды или сыр. У нас всегда есть выбор, Игорь. Ты его сделал тогда за нас двоих.

— Даша, я видел... Черт тебя подери. Твою измену я видел. Приперся к вам домой, по приглашению твоей матери. Как дурак, с цветами и кольцом материным в кармане. Стучал, мне не открыл никто. Толкнул дверь, думал что-то случилось. Ослеп от ужаса. Зашел, а там вы... Думал сдохну, понимаешь ты? Выдирал наживо из себя ошметками кровавыми все о чем мечтал. А ты мне говоришь, что это был мой выбор? Ты же все решила сама. Ты хотела жизни красивой, а я тогда не мог тебе ее дать. Как там мать меня твоя тогда назвала? Нищебродом? А тебе принц был нужен. Я добился всего даже не потому что это надо мне. Просто, чтобы самому себе доказать, что я чего-то стою. И сюда ехать не хотел. Боялся, что снова провалюсь в ад.

— Дурак ты, Стеклов, — из Дашки словно весь воздух выходит. Глаза больные. И в полумраке сумерек, опускающихся на двор за окном, она кажется сейчас маленькой и жалкой. Но такой восхитительно желанной. — А ты не думал никогда, почему так все вышло? Нет, не думал. Обида ослепила. Есть такие обстоятельства Игорь, решение которых не  зависит от нас. Иногда приходится жертвовать собой, чтобы спасти тех кого любишь. А глаза порой подводят, ты видел то, что хотел, Стеклов.

— Даш, послушай... Кого ты спасала. Да погоди ты. Я видел то чего боялся больше всего на свете.

— Прости, мне пора, Мишка уже хватился меня, наверное. Да и Маришка... Ключ оставишь под ковриком, — она идет к двери. Красивая, похожая на снежную королеву. Сердце пропускает удары один за другим. Я дурак. Я сам разрушил все, и жалел все эти годы я только себя. Чертов слепой придурок. А эта маленькая женщина жила как черновик. И она сильнее меня.

— Я так скучал по тебе, — шепчу я ей вслед. — И умирал от ревности.

— Я позвоню. И я скучала, — тихий шепот кажется глушит. — И я скучала. Но мне и вправду пора. Мой муж не тот человек, который простит нам наши встречи. Он страшный человек.

— Ты его боишься?

— Я боюсь за тебя.

— Напрасно, Даш. Я вполне самостоятельный мужик, прошедший огонь воду и медные трубы. Поверь, я могу постоять за себя и за тех, кого люблю. Черт, я люблю тебя всю свою гребаную жизнь.

Она уходит молча. Не отвечает, не оборачивается. Просто выходит в открытый космос. А точнее в свой мир. И я остаюсь в квартире матери, в которой время словно законсервировалось. Даже алоэ на окне, словно памятник прошлому. Интересно, кто ухаживает за этим полезным растением? Отблески автомобильных фар за окном. Дарья садится в такси. Она едет к мужу, и я снова схожу с ума. Это даже не ревность. Это что-то из разряда адских пыток. У меня есть дочь. Моя кровь, мое продолжение. У меня нет дочери, потому что ее отец – любимый и единственный которого она знает, человек, укравший у меня, целую жизнь.