Глава 15

Дарья

— Ты купила белье? – шепчет Мишка. Его дыхание не опаляет огнем. Замораживает колет кожу ледяными иглами. А прикосновения наоборот жгут, но не приятным теплом, а свистящими ударами, словно хлыстом.

— Моего размера не было, — шепчу я. Я совсем забыла о белье. Обо всем на свете, даже о том, что может сделать со мной мой муж. Страх начинает разбегаться по венам парализующим ядом. — Но я купила халат. Вот этот. Тебе нравится?

— Мне нравишься ты, детка. Но не нравится когда мне врут. Я чувствую ложь. Даша. Я ее за версту чую, — его голос завораживает, лишает воли. Пальцы моего мужа вытаскивают заколку из моей прически. Волосы тяжелым водопадом струятся на деревенеющую спину. — И ты только моя. Ведь так? Ты же знаешь, что я сделаю с тобой и твоим любовником. Если он у тебя ест?

— Конечно. Я знаю, дорогой. Я только твоя,- проклиная себя выдыхаю я. Предаю снова свои чувства, снова брезгую собой.

— Так где ты была, жена моя? – я смотрю в глаза, в которых полыхает адское пламя. И знаю, что меня ждет дальше.

— Гуляла по торговому центру.

— Я был там, куколка. Машину свою нашел сразу, а вот тебя... И телефон ты отключила, — рычит Мишка. Наматывая на кулак мою проклятую шевелюру, которую он не разрешает мне отрезать. — Покажешь своему мужу покупки?

— Миша, мне больно, — хриплю я, выгибаясь в позвоночнике до хруста. Еще немного и он свернет мне шею. — Молл огромный, я просто гуляла по магазинам.

— Если я узнаю, что ты врешь... – шепчет Мишка, распускает пояс на моем халате. Легкий шелк кобальтового цвета, расписанный золотыми жар-птицами. Струясь падает к моим заледеневшим ногам. Каменные губы мужа исследуют мою шею, задерживаются на ключице. Хватка на моих волосах ослабевает.

— Ты не узнаешь, — шепчу я, и снова слепну от боли. Кажется сейчас он сдерет с меня скальп. А может так и лучше. Сдохнуть. Тогда прекратятся мои мучения. Сильные мысли слабого человека. Кому будет лучше? Маришке? Эти мысли отрезвляют. Но боль. Кажется заполоняет каждую клеточку моего тела. Боль и страх. И я боюсь не за себя. За тех, кого люблю больше жизни. И я снова вхожу в ту же реку, как и шесть лет назад. Жертвую собой, чтобы защитить самых любимых. Тех, ради кого я живу.

— Это что? Сука, что это? – рука мужа впивается в мою грудь, я снова слепну. Теперь от леденящего душу ужаса. — У тебя синяки на сиське. Даша, откуда у тебя синяки? Смотри, — он точно мне сегодня оторвет голову. Тянет ее вперед, чтобы я смогла увидеть цепочку мелких, похожих на синие звездочки отметинок, спускающихся к соску словно елочная гирлянда. Мысли мечутся в голове лихорадочно.

— У меня ломкие сосуды. Ты же знаешь. Это сосудистые проявления. Сам же меня возил ко врачу. Миша, пожалуйста мне больно и страшно.- я говорю то. Что ему нравится. То, что он хочет слышать. И вижу, как лицо Моего нелюбимого мужа разглаживается, и в глазах появляется осмысленное выражение.

— Прости. Я просто... Ревность одно из проявлений любви, не так ли, малыш, — его голос снова становится вкрадчивым, мурлычущим, и меня передергивает от отвращения. Я его не люблю. Я ненавижу своего мужа. И себя ненавижу за слабость. Но Мишка никогда не бросает слов на ветер. – А размера там не было твоего, потому что я купил последний экземпляр. Давай детка. Надень его, а я посмотрю.

— Миш, можно я в ванную сначала? – его глаза снова темнеют.

— Надевай гребное белье, — хрипит мой муж, глядя на мое тело, покрытое миллиардом мурашек. — Я люблю твой естественный запах. Дашка, не заставляй меня ждать. Подчиняйся, сука. Или... И я подчиняюсь. Снова. Закрываю глаза, и до боли прикусываю губу. Он оскверняет мое тело с садистским удовольствием. Стирает с него крошечные частицы сегодняшнего счастья, безжалостно и болезненно.

— Только моя, — рычит мой муж. — Я тебя заклеймил. Только моя. Дашка, ты же знаешь, что я всегда беру то, что хочу. И уничтожу любого, кто хоть подумает позариться на мою вещь. Ты моя.

Мишка таранит мое тело, остервенело, осатанело. Ждет, что я кончу. Иначе пытка продолжится. И я сдаюсь. Точнее сдается мое тело, но не душа. Выгибаюсь. Тяжелый оргазм накатывает волнами. Я слышу звериный рык моего мужа. Он подошел к финалу одновременно со мной. Клеймит и сейчас, заполняя своим семенем. Он мне послан за грехи.

— Я твоя вещь, — обреченно стону я и вижу взгляд мужа, полный тягучего садистского счастья. В них нет того, что я видел сегодня в любимых разноцветных глазах единственного мужчины которого я люблю и буду любить всегда. И я не могу распоряжаться его судьбой и жизнью. Потому что насквозь порочная. Потому что я боюсь за него. Потому что люблю до безумия.