Глава 20

Дарья

Маришка спит. На больничной кровати она кажется еще более маленькой и хрупкой. И личико родное, цвета белоснежной наволочки, светится в полумраке бледностью. У у меня сердце заходится от нежности. Самое страшное позади, Игорь спас нашу дочь. А потом приходит леденящий страх. Я чуть не потеряла мою малышку, мою любимую единственную девочку. И виновата в этом только я. Потому что от чего-то решила что я могу быть счастливой.

— Мама, — тихий шелест. Реснички трепещут. Тоненькие веки приоткрываются.

— Что, малыш? Водички?

— Мама, а папа когда придет? Я так соскучилась, — рвет мой мир на миллионы лоскутов самое родное на этой планете создание. Мое продолжение.

— Конечно придет. Очень скоро, — вымученно улыбаюсь. Решение принято. Моя дочь заслуживает быть самой счастливой на свете. Вопреки всему. — Твой папа очень тебя любит, детка.

— Я знаю, мамочка. И тебя. Он мне сказал. Что когда я выздоровею мы поедем на океан. Мамочка, океан, представляешь? И я увижу дельфинов и буду обезьянок кормить. Мама, ты слышишь?

— Конечно. Мариш, я все слышу.

— Ты же ведь любишь папу?

— Странный вопрос, — пытаюсь увильнуть от ответа. Но взгляд дочери меня будто насквозь просвечивает. – Да, да, люблю, — я снова лгу. Лгу своей маленькой дочке, но в первую очередь себе. Ненавижу себя за это, но снова и снова вступаю в одну и ту же реку.

— А зачем тогда целовала того дядьку? Я видела. Так нельзя же делать если любишь? Он так и не построил конюшню Стеклышку.

— Мариш, послушай... Знаешь, иногда взрослые запутываются. Это очень трудно объяснить. Этот дядя... Он...

— Отдал тебе свою кровь, — грохочет пространство слишком жизнерадостным голосом Мишки. Он в палате появляется словно из-под земли. Интересно, как давно он тут, и что успел услышать? Но главное и единственное, что я вижу – глаза моей дочери, они загораются счастьем и любовью при виде человека, который ее воспитал, вынянчил, выпестовал. Она его дочь, и с этим ничего нельзя поделать. Кровь то оказывается все же вода, вопреки народной мудрости. – Наша мама просто благодарила дядю Игоря, за то что он помог нам тебя спасти. Да ведь, дорогая?

— Да, — отвечаю коротко, глядя в глаза моего мучителя, в которых пылает пламя.

— Это тебе. Поставь цветы в воду, — улыбается Мишка, сунув мне в руки шикарный букет. — А для тебя, принцесска... Целый мир.

Я смотрю как палата заполняется яркими разноцветными воздушными шарами и понимаю, что моя душа раздувается как этот шар. Она скоро лопнет навсегда. Схлопнется, как вселенная. Маришка слабо смеется, но эти ее переливчатые колокольчики смешливые возвращают меня с небес на землю, об которую я грохаюсь до искр из глаз от боли.

— А теперь, я ненадолго украду у тебя маму? Ты ведь позволишь нам ненадолго тебя оставить? За это получишь огромный сюрприз, — улыбается Михаил. Улыбается по-мальчишечьи, как никогда не улыбается мне. Столько нежности и любви в его взгляде. Столько боли затаенной. Если бы я не знала, что он из себя представляет, то наверное пожалела бы. Но я знаю.

— Идите уже. Целуйтесь, — машет ручонкой моя дочь. Мне не сбежать. Не спастись.

Молча иду за мужем. Он шагает впереди, словно каменный истукан, не проронив ни слова. Но сегодня мне от чего-то совсем не страшно. Даже хочется, почувствовать боль. Чтобы понять, что я все еще жива.

Сердце колотится, когда я вижу Игоря. Он стоит прямо посреди больничного холла. Собран, руки сжаты в кулаки. Таким я его запомнила. Таким он был целую жизнь назад.

— Я умоляю тебя, — шепчу в спину Мишки. — Отпусти нас.

— Иди, Даша. Не держу, — тон мужа ровный, без эмоций.

— А Маришка? Ты ведь все знаешь?

— Знаю, Даш. Давно знаю. Но она моя дочь. И я тебе не позволю сломать ее? Даша, она ведь всего лишь маленькая девочка. И она не поймет того, что ее мать шлюха, а биологический отец просто бросил ее и тебя. И теперь ты ради предателя готова разрушить ее мир, ее семью? Не поймет. Или может спросим ее, как нам быть? Ты ведь хотела ей сейчас рассказать, что этот утырок ее отец? Да, Даша, ты была права, взрослые люди часто запутываются и жертвуют самым дорогим — жизнью например.

— Ты... Ты просто чудовище, — выдыхаю я. Игорь молча ждет. Ждет моего решения, я это знаю. — Миша, будь милосердным.

— Милосердным? Это ты мне говоришь? Ты? Мне? Я тебя спас, я тебя из грязи вытянул, родителей твоих. Я для тебя жил. А ты... Ты просто раздвинула ноги перед мразью, которая тебя растоптала. Он тебя предал... Я дал тебе выбор. И у тебя мало времени на решение. Хотя, ты права. Я буду милосердным. Дам тебе шанс с ним попрощаться, если ты примешь правильное решение. Целые сутки дам вам. Чтобы потом у меня не было моральных терзаний, когда я сотру твоего любовника в порошок. Он же дочь мою спас. И сейчас я просто не могу его уничтожить. А ты мне поможешь избавиться от ненужного чувства благодарности. Так как, детка?

— Я люблю его, — выдыхаю я, понимая, что проиграла. Мне тоже отведена незавидная роль. Мишка нас с Игорем приговорил. А Маришка его приз. И сейчас я сделала выбор. Он наверняка неправильный, но спасет всех. Кроме, наверное, меня. Но это та жертва. о которой говорил Мишка. И я готова ее принести. Щеку обжигает болью. Игорь срывается с места.

— Стой, — кричу я. Слишком хорошо я знаю моего мужа. И это провокация просто. Мишка готов, и он убьет Игоря в целях самообороны. Бросаюсь вперед, преграждая путь. – Игорь...