Глава 39

От Дамира я еду не домой, а прямиком к подруге. В такси глотаю слезы и кусаю губы почти до крови. Сердце ноет и болит. Наш женсовет собирается у Марины на кухне. В ассортименте – несколько бутылок вина, но я упорно его пропускаю. Почему-то не хочется. А вот рыдать – да. Девочки поддерживают как могут. Выслушивают, подкармливают, заставляют принять душ, чтобы успокоиться. Я слушаюсь. Вода и правда помогает, какая-то волшебная и целительная сила. Смывает тревоги, боль – все эмоции стекают в слив, оставляя после себя опустошение и чистое полотно, которое остается таким считанные минуты и снова окрашивается черно-синим. Я снова говорю о том, что болит сильнее всего. Снова вспоминаю сына и даже сознаюсь подругам, что когда-то давно очень хотела родить Дамиру ребенка. Рассказываю, какой наивной дурочкой была, как снова позволила себе очароваться бывшим мужем. Это должен был быть просто секс, но кого я только хотела обмануть? С Дамиром никогда не было просто секса. Ни в первый раз, ни в последний. С ним всегда было на пределе, я горела, открывалась и впускала его в свою душу. То, что мы так и не говорили о стремительно меняющихся договоренностях не делало их несуществующими. С каждым днем я очаровывалась Миром все сильнее, увязала глубже. И этот процесс был двусторонним. Мы оба нырнули в бушующий океан наших страстей, не взяв снаряжение. И в итоге оба пошли ко дну. – Есь, ну чего ты в самом деле? – Марина гладит меня по голове. Девочки сидят по обе стороны от меня, обнимают, не давая мне расклеиться. – Тебя же все устраивало. Может, и эту тему можно обойти? – Нет, – качаю головой и ладонями тру слезы на щеках. – Девочки, вы бы видели его с ребенком на руках. Боже, я сейчас снова разревусь, – голос срывается. В горле собирается вязкая слюна, которую с трудом получается проглотить. Мне больше не кажется, что небо, упав, разбивается о мою голову. Нет. Оно просто становится свинцово-серым, обещая долгую-долгую грозу. Но я к ней готова, поэтому смело закрываю дверь в прошлое. – Дамиру нужно все это. И я искренне желаю ему создать полноценную семью с любимой женой, детьми, большим семейным домом и всем прочим. – Ну великомученица, посмотрите на нее, – поднимает взгляд в потолок Марина. – А о себе когда думать начнешь? – Считаешь, я дура? – Нет, Еська, – вздыхает подруга, – ты влюбленная дура, а это куда страшнее, – огорошивает меня такой очевидной вещью, что мне приходится уйти в себя на несколько мучительно долгих секунд, чтобы осознать, принять и уложить все в голове и на душе. Наверное, это правда. Я влюбилась в Дамира. Всегда любила, просто на семь долгих лет эту любовь пришлось приглушить, чтобы выжить и двинуться дальше. А теперь… теперь она медленно и робко снова зацвела. Через физические прикосновения, через заботу, через дикую страсть и ошеломляющую нежность. И поэтому это правильно – желать тому, кого любишь, счастья, даже если ты не сможешь быть причастным к нему сам. – Мозги у тебя здорово размякли, подруга, – Софа легонько толкает меня плечом. – Я хочу и поддержать тебя, и одновременно настучать по голове, чтобы все встало на свои места. Нельзя решать за мужика. Он на то и мужик, чтобы самостоятельно принимать решения. Ему, может, эти пеленки-распашонки не нужны и он просто искренне хочет тебе помочь. – А если мне помогут, я снова захочу и… все повторится? – Ну тогда твой Агеев сам с боженькой договорится и все вернет, – с полной уверенностью заявляет Соня. Когда она успела стать его фанаткой? – А если будешь сидеть как премудрый пескарь, то так и останешься в одиночестве. *** Несмотря на уговоры Марины, я все же возвращаюсь в свою квартиру. Прошлое здесь давит сильнее, но я не разрешаю себе на нем сосредотачиваться и, спрятавшись под одеялом с головой, проваливаюсь в сон. Он густой, черный и тягучий, и я плаваю в нем до самого утра. Просыпаюсь ожидаемо разбитой. Беру отгул на работе, прикрываясь плохим самочувствием. Стараюсь не думать ни о чем. Делаю все на автомате: завтракаю, привожу себя в порядок, устраиваю в квартире генеральную уборку. Хорошо, что живу в однушке. иначе процесс растянулся бы дня на три. Думаю, что не помешало бы обновить ремонт. Сажусь просчитывать суммы, сравниваю с остатком на своих счетах, и математика пока не сходится. Но душа требует обновлений! Хоть каких-то. Поэтому я решаю начать со своей жизни. После обеда это решение только крепнет во мне. Нельзя все время опираться на других, нужно искать опору в себе! После развода с Дамиром меня эмоционально вытаскивала Софа, и как-то быстро появился Сережа. Не свалиться в моральную яму после развода с Сергеем мне помог Дамир. Я всегда спасалась людьми. Всегда. Может, сейчас пришло время учиться быть сильной самостоятельно? Конечно, мой мозг думает, что для этого нужен новый образ. Возможно, это воспитание ромкомами, где героиню переодевали в классную современную одежду, вытаскивая из ее старых тряпок, а может, это веяние супергеройского кино, где новоиспеченному герою выдают костюм, прежде чем он отправится совершать подвиги. В общем, недолго рассуждая, я лезу в сумочку за визиткой. Там на обороте имя мастера, к которому нужно записаться. Визитка обнаруживается во внутреннем кармашке, но взгляд мой привлекает не она, а связка ключей от квартиры, из которой я убегала слишком быстро вчера вечером. Сердце екает. За весь день Дамир никак не дал о себе знать. Я тоже не выходила на связь. Может, так все и должно происходить во взрослом мире? Спокойное расставание и отсутствие звонков посреди ночи и подкарауливаний возле подъезда. Мы просто разошлись как в море корабли, затерялись в огромной Москве. Но вернуть ключи все же стоит. Поэтому открыв чат с Софой, я быстро набираю сообщение и отправляю, чтобы не передумать: «Планы на вечер все еще в силе? Нужно заглянуть в клуб ненадолго». Глава 40 Почему, если что-то идет наперекосяк, то все остальное тянется следом, рушась со скоростью карточного домика? Я не сплю уже вторые сутки. Все началось с того, что отца внепланово положили на операцию, и об этом, мать его, знал только я. Марьям нельзя было говорить ни под каким предлогом. Потом ушла Еся, так и не дослушав и прервав разговор на середине. И дело вовсе не в том, что мне нужна жена и дети. Это, конечно, идеальный вариант, глупо отрицать, что я не мечтаю о подобном. Но с моим образом жизни прийти к нему будет не просто. К тому же стоит для начала перестроить систему работы и найти классных специалистов, чтобы можно было с чистой совестью отойти от дел и посвятить себя семье. Мечты о счастливой и расслабленной жизни разбиваются о суровую реальность, в которой приходится крутиться, как белке в колесе. И прежде всего мне не хочется оставлять Есю, но я точно знаю, что это время ей необходимо, чтобы уложить рассеянно мечущиеся мысли. Слишком много всего с ней произошло в последние пару месяцев, и это нужно принять. Я обязательно позвоню ей утром, но пока запрещаю себе даже думать о Есении и особенно срываться к ней, хотя хочется ворваться в ее крохотную квартирку, перевернуть все вверх дном, сказать, что в таких условиях невозможно жить, и забрать эту гордую козу к себе. Всю ночь я плохо сплю. Без Еси под боком непривычно холодно и одиноко. И нет, это не первая ночь, которую мы проводим порознь, но сегодня все ощущается иначе. Как будто от меня отделили часть и оставили ее далеко-далеко, так что не достать. Засыпаю только под утро, когда за окном брезжит рассвет. Спасает блэкаут. Опускаю шторы и проваливаюсь в тягучую полудрему, из которой меня выдергивает телефонный звонок. Во время операции у отца отказало сердце, пришлось экстренно реанимировать. Меня, конечно, заверяют, что все пройдет в лучшем виде, что мне будут докладывать о состоянии каждые два часа, но это ни черта не успокаивает. Во-первых, потому что это мой отец. И пусть мы встретились поздно, но за несколько лет сроднились так, будто и не было между нами никакой пропасти. Во-вторых, потому что может потребоваться принять ряд неприятных решений, и для них стоит присутствовать очно. И в-третьих, кто-то должен подхватить его бизнес, а по негласной договоренности и всем документам это могу сделать только я. Покупаю билеты на ближайший рейс. Он ночной, и до этого времени нужно уладить все на месте. В охранном бюро тоже хватает проблем. Выяснилось, что мы курируем безопасность двух поссорившихся бизнесменов. Полдня я убеждаю двух взрослых мужиков, что мы одинаково заинтересованы в безопасности каждой из сторон. Полдня мне хочется вытащить из головы мозги, отщипнуть по кусочку и вставить в бестолковые лбы сильных мира сего. Конфликт доходит до апогея, и я почти решаюсь выдвинуть ультиматум. А именно – разорвать отношения. Но мужики, будто чувствуют мою агрессию, замолкают и даже сами приходят к перемирию. В итоге скандалисты едут в сауну, пока меня продолжают парить проблемы. Мысль о Есе проскальзывает в голове, когда Вадим подсовывает мне обед. Уж что-то, а обедаю и ужинаю в последнии дни я всегда в компании прекрасной женщины. Но позвонить ей не успеваю – с истерикой ко мне пробивается сестра. Каким образом она узнала об отце – ума не приложу, но факт есть факт. Успокаиваю ее и прошу не совершать глупостей и не срываться без надобности в другую страну. К вечеру возвращаюсь в свою квартиру. Здесь до сих пор пахнет духами Еси, и на короткое мгновение мне кажется, что она здесь. Но нет. Встречает меня гулкая пустота, в которой собственное дыхание кажется невероятно громким шумом. Собираю вещи, проверяю, отключена ли техника. Перекрываю воду и возвращаюсь в машину. Марш-бросок можно считать почти оконченным. Осталось только доехать до аэропорта, занять место в зале ожидания и поужинать перед вылетом. От намеченного маршрута отвлекает телефонный звонок. – Вадик, только не говори, что у нас очередной пиздец, – вздыхаю, потирая переносицу. – Нет, проблем нет, – начинает издалека. – В клуб пришла Есения, ищет вас. Сказать, что вас не будет сегодня? Тихо ругаюсь себе под нос, бью ладонью по рулю и выдвигаюсь в сторону клуба, потому что инициативу Еси нужно поощрять и потому что, если сегодня ее не увижу, я сдохну в этой поездке. – Через пятнадцать минут буду. Пусть предложат ей коктейль и посадят за столик. – Она с подругой. У них пригласительный, мы уже проводили их в вип. – Хорошо. Тогда принесите им бутылку просекко за счет заведения. И проследите, чтобы никто к ним не подходил. Только незаметно. Отключаюсь и вжимаю педаль газа в пол, чтобы уложиться в отведенное время. Приехав, криво паркуюсь. Спешу, блин. Влетаю в клуб, мне навстречу выходит Вадим и провожает до випа. Еся там в компании с подружкой. Увидев меня, она встает. На ней красное платье по фигуре с длинными рукавами и высоким горлом. Еся максимально закрыта, но все равно выглядит притягательнее всех в этом клубе. – Привет, – улыбаюсь ей, не переставая пялиться. Моторчик в груди шалит. Впервые за день ощущаю аномальный прилив сил. Вот что делает правильная женщина рядом. – Здравствуй, Дамир, – припечатывает холодом. – Уделишь мне пару минут? – спрашиваю осторожно. Еся растерянно кивает. В випе становится напряженно. Есина подружка смотрит на меня со смесью удивления и сочувствия. Что тут, блядь, происходит? Разбираться пока не пытаюсь – просто вывожу Есю. Взяв за руку, веду ее дальше по коридору, потом перехожу в другой. – Мир, куда ты меня ведешь? – Туда, где нас никто не будет отвлекать, – отвечаю со вздохом, чувствуя неладное. Интуиция вопит, что улетать мне не нужно, что стоит решить все здесь и сейчас. Но здесь и сейчас затянется надолго, а у меня действительно нет столько времени. Пишу Вадиму, прошу оформить мне билет на утро. Приоритеты расставляются сами собой. Еся для меня оказывается важнее, тем более что час назад я получил сообщение, что состояние отца стабилизировалось, он в реанимации, и очнется не раньше, чем через пару дней. Завожу Есю в одну из игровых комнат. Здесь почти никогда никого не бывает. Это комната желаний. Здесь действует только одно стоп-слово, которое входящие определили, переступив порог. Все остальное – мимо. И для многих людей это оказывает слишком откровенной игрой, потому что никто не готов обнажаться настолько сильно. – Мы вчера неправильно закончили, – наконец произношу, закрывая дверь на замок. Нам с Есей не нужны стоп-слова, поэтому я пропускаю этот пункт. Остановившись за ее спиной, скольжу ладонью по животу, вжимаю Есю в себя, но она ловко уворачивается и становится ко мне лицом. – Дамир, пожалуйста, давай без рук, – улыбается рвано. Отступает на два шага. Стук каблуков похож на выстрелы, летящие прямо в мою грудь. От них невозможно увернуться, и они болезненно влетают в ребра, по касательной задевая сердце. – Есь, что происходит? – во рту становится сухо, я оттягиваю горловину свитера, потому что воздуха катастрофически не хватает. – Я… думаю, вчера мы все сделали правильно, – она опускает взгляд. Копошится в своей микро-сумочке. – Я пришла отдать тебе это, – достает ключи и дрожащими пальцами протягивает мне. – Я не могу их принять, прости. – Почему? – давлю интонациями, угрожающе надвигаюсь на нее. Есения отступает, пока ее ноги не упираются в кровать. На мгновение потеряв равновесие, присаживается. Я опускаюсь перед ней на корточки, оказываясь близко и пропадая в омутах ее глаз. – Из-за детей? – опускаю ладони на покрывало по обе стороны от ее бедер. Еся сводит колени, ахает, прижимает руки к груди и делает все, чтобы не касаться меня ни физически, ни взглядом. – Есь, мне в первую очередь нужна ты. А остальное – приложится. Сажусь на пол на свои бедра, опускаю голову и утыкаюсь лбом в ее колени. Перед глазами все плывет, стоит вдохнуть фантастический запах ее тела. Я обожаю эту женщину, и мои чувства граничат с одержимостью. – Честное слово, если бы не проблемы, я бы уже обивал пороги твоего офиса и квартиры, – касаюсь губами нежной кожи. – Но я не мог приехать, – целую одну коленку, затем вторую. Еся вздрагивает, ее дыхание сбивается. – И я рад, что ты сама сделала шаг навстречу. – Нет, Мир, пожалуйста, послушай, – давит ладонями на мои плечи, вынуждая отстраниться. – Я не отказываюсь от того, что вчера сказала, – она обхватывает мое лицо ладонями, вынуждая поднять голову и посмотреть ей в глаза. – Не отказываюсь, слышишь? Мы с тобой идем слишком быстро, Дамир. Ты давишь, а я… я не успеваю понять, чего я хочу. – Еся, не смей говорить, что ты хочешь все закончить, – сжимаю челюсти. Зубы скрипят. Злость закипает в груди. Сжимаю кулаки, и это не остается незамеченным. – Нам хорошо вместе. – Я хочу притормозить. Поставить все на паузу, – голос дрожит. Глаза Еси блестят от слез. – Ты прав, Дамир, мне нужна терапия. Но я хочу пройти ее одна. Хочу побыть одна, понять, чего я хочу. – Недели хватит? – Что? – Недели хватит, чтобы побыть одной? У меня через три часа самолет, я улетаю сначала в Германию, потом в Лондон. Меня не будет неделю. Тебе хватит этого времени? Потому что после я совершенно не уверен, что смогу быть лояльным, – повернув голову, мажу губами по ее запястью. Мне нужно больше, нужна вся Еся. Более того, я уверен, что если сейчас подомну ее под себя, она не станет сопротивляться. Поэтому я сминаю покрывало, чтобы не послать все к черту. Нет уж, хочет время – она его получит. И убедится, что со мной ей лучше, чем без меня. – Для начала, наверное, да, – пожимает плечами. – Почему ты улетаешь? – Отец на операции, нужно присмотреть за ним и за его бизнесом. – Боже, Мир, и ты так спокойно об этом говоришь? – взрывается Еся. Прижимает пальцы к губам. – Да. Там все… контролируемо и понятно. С тобой – нет. Поэтому я здесь, – поднимаюсь, помогаю встать и Есении. Обхватив ее пальцы, целую тыльную сторону ладони. – Неделя, Есь. У тебя будет только она. Хотя бы скажи, что будешь скучать. Она улыбается и медленно качает головой. Невыносимая женщина! – Надеюсь, с твоим папой все будет в порядке. Береги себя, – последние слова произносит совсем тихо и, оставив связку ключей на краю кровати, поспешно выходит. Надо же, нам даже не понадобились никакие стоп-слова. Только за грудиной больно тянет, а в голове бардак. Из-под меня будто выбивают опору, оставляя балансировать в воздухе. Вот только у меня нет крыльев, и я лечу вниз, набирая скорость и со всей силы вбиваюсь в асфальт. По ощущениям – так и просиходит, когда за Есенией закрывается дверь. Я падаю на кровать и развожу руки в стороны. Пытаюсь отдышаться и убедить свой мозг, что меня не бросили. Что моя поездка не закончится так же, как закончилась та, что была семь лет назад. Нет. Это всего лишь неделя, и Есения теперь гораздо благоразумнее, чем раньше. Просто обстоятельства оказываются сильнее нас, и иногда им нужно поддаться, чтобы после получить желаемое. В кармане вибрирует телефон. Принимаю вызов. – Дамир Ильдарович, новый билет готов. Вылет в шесть семнадцать. – Я успею на ночной, – вздыхаю. – Спасибо, Вадим. – Вас отвезти? Или мне проследить за Есенией? – Она уходит? – приподнимаюсь на локте. – Да, причем в компании Волкова. Идут к его машине. Сука! Сука-сука-сука! Резко сажусь. Тру шею. Ну почему ты всегда умудряешься размазать меня в одно движение, Есенька? – Следить. Двадцать четыре на семь. Если он попытается войти в ее квартиру – остановить. Если повезет к себе – тоже. – Вам не кажется, что это слишком? – Не кажется. Я не верю, что Костя оказывает ей знаки внимания без злого умысла. – Считаете, он хочет вам отомстить через Есению? – как всегда проницателен Вадим. – Следи. И докладывай сразу, если будет что-то странное.