Глава 43

– Что? Ты с ума сошел? – я поворачиваюсь к нему, всплеснув руками. Смотрю, что можно схватить, только вот зачем? Вряд ли сейчас самое время поколотить Громова чем-нибудь. Но мы едем недолго, сворачиваем с шоссе к жилому комплексу. Тут какой-то гигантский новострой: некоторые корпуса уже сданы, часть строится, причем какие-то дома уже дошли до своей верхней точки, а какие-то еще на котловане. – Останови немедленно и выпусти меня! Остановись, ты слышишь?! – дергаю ремень, отстегиваюсь, готовясь выбежать из машины, но мы плавно въезжаем на паркинг, и здесь, как назло, нет очереди. – Есения, не заводись. Я не собираюсь делать с тобой ничего из того, что ты успела подумать, – его голос льется как подтаявший на солнце мед. И, наверное, я могла бы поверить, если бы не звонок Вадима, встревоживший меня. – Тогда почему мы едем к тебе? – Здесь есть ресторан. Мы поужинаем, ты успокоишься, а после поднимемся ко мне, – с ледяным спокойствием заявляет Громов, легко лавируя в узком пространстве паркинга. Он занимает место на парковке, но снимать блокировку с дверей не спешит. В салоне становится душно и напряженно. Я дрожу от страха, колени то и дело подпрыгивают вверх, и приходится опустить на них руки, чтобы не выдать ужаса. – Нет. У меня пропал аппетит, – демонстративно дергаю ручку, прекрасно зная, что она не поддастся. – Открой машину и выпусти меня. Я серьезно, Костя. Мне плевать, что ты клиент моей компании, я пойду в полицию. – Основания? – усмехается Громов, и все мои угрозы превращаются в пшик. Потому что их и правда нет. Ни-ка-ких. То, что Костя привез меня на парковку жилого комплекса, не делает из него преступника. Он ко мне даже не прикоснулся, не сделал ни одного намека. А подняться к нему… да меня высмеют в любом участке, если я скажу, что прибежала подавать заявление за пару слов! Тру виски. Думай-думай-думай! Паника клокочет в горле. Перед глазами проносятся вспышки того, что Громов может со мной сделать. И ни одна из них не заканчивается чем-то позитивным! Вот так и верь после этого мужчинам с ангельской внешностью. Не удивлюсь, если по статистике подобные чаще всего оказываются маньяками и убийцами. Кусаю губы. Опасаюсь смотреть на Костю. Пялюсь в стену перед нами. Серая, безжизненная, печальная – очень похожа на мои перспективы. Во рту пересыхает, и язык прилипает к небу. – Я не пытаюсь тебя запугать, Есения, – говорит он со вздохом, сжимает с силой руль. – Мне нужна помощь. – Моя? Я-то чем могу тебе помочь? Только не говори, что тебе нужно сбросить напряжение! – возмущенно пыхчу. Хочется, как кошке, как-то нахохлиться, чтобы выглядеть больше и страшнее. Но получается только сильнее забиться в автокресло. – Нет! Нет… Я хочу мести, и ты – самый верный вариант для ее исполнения. – Что? О чем ты? Меня до чертиков пугают спокойные интонации, с которыми Костя ведет диалог. Он будто под чем-то, потому что нельзя быть убийственно равнодушным в нашей беседе. – Ты знаешь нашу историю с Дамиром? Мы были друзьями, а потом… – Да, потом Дамир переспал, как позже выяснилось, с твоей невестой. И сделал это несознательно, – перебиваю я. Снова завожусь. – И ты считаешь, это повод для мести? Серьезно? – О, так что было дальше, он тебе не говорил? – ядовито усмехается Костя. – Она умерла, Есения, – припечатывает меня оглушительной новостью. – Моя невеста умерла. – Дамир не так плох в сексе, – неуместно шучу я, пытаясь справиться с эмоциональным потрясением. Пальцы леденеют, мне становится плохо физически, а еще к горлу подступает тошнота. – Я… расторгнул помолвку тогда. Мы с Лорой поссорились, и она уехала в клуб. Она приглашала Дамира присоединиться, отправляла ему сообщения. Он никуда не поехал – переслал мне переписку, сказал, что лучше бы мне ее забрать, если мне на нее не плевать, потому что Лора уже была слишком веселой, – он делает паузу. Давящую, неприятную. – И я поехал. Конечно, она была слишком пьяной, но это не все. В тот вечер Лора приняла какие-то таблетки, и… в больницу я привез ее слишком поздно. Ей ничем не смогли помочь, – он ерошит волосы, трет указательным пальцем переносицу. – Если бы не Дамир, этого бы не было. Ничего бы не произошло! Я приоткрываю рот, но слова застревают в горле. Мороз бежит по коже. Обхватываю себя за плечи, инстинктивно сдвигаюсь к дверце. Он ведь не собирается убить меня, правда же? Это ведь не исповедь перед жертвой, прежде чем смертельная доза наркотика попадет в ее организм? – Мне нужна ты, чтобы снять провокационное видео. Никаких сексуальных контактов, Есения. Мы просто будем в моей квартире, я включу камеру, ты будешь стоять к ней спиной. Я подойду к тебе и обниму. На этом видео закончится, – говорит Громов, взяв себя в руки. И снова он… будто равнодушен ко всему. Все четко, холодно, выверено, лишь иногда система дает сбой. – Дамиру этого хватит, чтобы понять, что я чувствовал тогда. Мои руки начинают жить своей жизнью. Трут шею, поправляют волосы, проводят по кончику носа. По позвоночнику разбегаются неприятные гигантские мурашки, каждая из которых вынуждает меня ерзать. В горле застревает огромный ком, который я не могу ни вытолкнуть из себя, ни проглотить. А еще подбородок дрожит от подступающих слез. Я не знаю, что и думать. Мозг переключается на режим «выжить» и совершенно не анализирует сказанное. Девушка – клуб – наркотики – смерть. Где в этой истории Дамир? Его больше не было, но почему-то Костя упрямо винит его в происходящем. И наивно думает, что я стану помогать и не попытаюсь сбежать при первой же возможности. – Почему ты решил, что я на это соглашусь? – Потому что в ином случае я просто его убью, – от холода в его тоне мне сквозит. Костя нажимает на кнопку снятия блокировки, будто знает, что ловить меня сейчас не придется – я попросту не могу встать, потому что в жилах стынет кровь, и я перестаю чувствовать свое тело. – Пойдем. Нам нужно всего пятнадцать минут, – он толкает дверцу, но она распахивается слишком резко, а следом чья-то рука хватает Костю за воротник пиджака и тащит его на улицу. – Это будут последние, блядь, пятнадцать минут твоей жизни.