Глава 45

Пока мы едем в больницу, я несколько раз прихожу в себя и снова проваливаюсь в бессознательное. Дамир ругается, кому-то звонит, на кого-то кричит и гонит с такой скоростью, что весь окружающий мир превращается в смазанную картинку с разноцветными неоновыми следами. – Еся, милая, держись, пожалуйста, – доносится до меня как через толщу воды. Кажется, Мир даже трогает меня: то сжимает колено, то касается щеки, но его прикосновения ощущаются словно через несколько слоев толстых перчаток. Невыносимо далекие и слишком смазанные, чтобы быть правдой. Окончательно отключаюсь от реальности, когда попадаю к врачу. Увидев мужчину в халате, улыбаюсь ему – по крайней мере, думаю, что улыбаюсь, – и закрываю глаза. Вся моя жизнь проносится вспышками-обрывками. Детство, школа, учеба, первая встреча с Дамиром, яркая любовь, утрата, новая жизнь, ребенок, смерть, снова утрата и снова встреча. Я плаваю в вязких воспоминаниях. Я не хочу их видеть, но они упрямо транслируются по кругу, с каждым разом терзая меня все сильнее, пока я наконец не открываю глаза. В палате царит полумрак. Перевожу взгляд на окно, кажется, светает. Я что, проспала всю ночь? В горле пересохло так сильно, что больно дышать. Хочется пить, и я наконец оглядываю свою палату, заранее извиняясь перед соседями за возню, но… вокруг нет никаких других коек, а возле моей, сгорбившись и улегшись щекой мне на ладонь, спит Дамир. Близко к кровати приставлен стул, на котором, собственно, и сидит Агеев. За то время, что мы не виделись, он будто постарел лет на пять, и даже сон не разглаживает морщинку, залегшую на его лбу. Неконтролируемым движением хочу ее разгладить и, конечно же, дергаю рукой. Мир еще больше хмурится, а после открывает глаза и, выпрямившись, смотрит на меня. Сонно улыбается, отчего у меня сладко сводит в животе. Соскучилась. Понимаю это только сейчас. А еще переживала за него. У Дамира бровь рассечена, на скуле несколько ссадин и переносица разбита. Каким чудом не проступил синяк – не знаю. – Еся, мне говорили, ты придешь в себя не раньше десяти, – смотрит на наручные часы. Осторожно касается кончиков моих пальцев, будто до конца не верит. – Как ты себя чувствуешь? – Очень хочется пить, – выдаю сиплым голосом. А еще счастья хочется. Простого человеческого. Чтобы любимый был рядом, чтобы в жизни все было хорошо, чтобы проблемы были решаемыми и вокруг было меньше пакостей и пакостников. Чтобы дома всегда была любовь и чтобы нежность была на кончиках пальцев, вот прямо как сейчас, смешанная с радостью встречи. И мне даже ссориться уже не охота. Я все-все прощаю Миру: и что недорассказал финал их с Костей истории, и что затеял драку, и что не сказал о своем приезде. И что еще много чего мне не договорил. Это все кажется таким неважным. Главное, что он приехал и что сейчас рядом. И он первый, кого я увидела, а больше будто бы никого и не надо. – Сейчас, нужно спросить у врача, можно ли тебе. Подожди пару минут, – Дамир целует мою ладонь и резко встает. Растерев лицо ладонью, разворачивается и выходит из палаты. Я остаюсь наедине со своими мыслями. Прокручиваю в голове все, что произошло вечером. Костя, наш разговор, его попытка отомстить Дамиру, нелепая и совершенно глупая. Он напугал меня до чертиков, и будь моя воля, я бы никогда в жизни его больше не видела. Винить во всем Дамира не получается. Конечно, если бы он мне все рассказал, я бы, возможно, сама держалась подальше от Громова, остерегаясь его. Но с другой стороны, до вчерашнего вечера Костя никак себя не компрометировал: да, был настойчивым, но в сравнении с Агеевым это можно было списать на сильную заинтересованность. А Мир… я просто рада, что он успел. Остальное – уже неважно. Когда он возвращается в палату, я медленно сажусь. Голова побаливает, в теле – слабость, которой я пока не знаю причину. – Все хорошо, я принес попить, – показывает бутылку. – Врач сказал, что обход начнется в восемь, до этого можно отдыхать, – он садится рядом, отвинчивает крышечку. – Справишься сама? – Вполне, – киваю и забираю воду из его рук. – Маленькими глотками, – подсказывает Мир. Делаю, как он говорит. Пью очень долго. Дамир терпеливо ждет. Я же стараюсь сейчас о нем не думать, но это сложно, когда Агеев заполняет собой все пространство. – Есь, прости меня, – начинает говорить, забирая из моих рук бутылку. Отставляет ее на тумбочку и присаживается на стул. – Я должен был рассказать, чтобы всего этого не произошло. И нет, у меня все еще не получается на него злиться. – Ты поэтому оставил Вадима следить за мной? – Не только. Он присматривал бы за тобой в любом случае, – Мир осторожно берет мою руку и опускает ее на свою ладонь, несильно сжимая. – Есь, милая, я знаю, что подвел тебя. Поставил под удар, – наклонившись, он целует мою ладонь. – Из-за меня ты оказалась во всем этом, и я не знаю, что было бы, не успей я вовремя. Я сделаю что угодно, только, пожалуйста… – Мир, Мир, подожди, – перевернув ладонь, сжимаю его пальцы. – Просто пообещай мне, что между нами не будет никаких тайн, – выдыхаю устало. Говорить почему-то тяжело. – По крайней мере в том, что касается наших отношений. – Клянусь, – он поднимается. Я двигаюсь вбок, приглашая его к себе. Дамир, сбросив туфли, садится рядом со мной, я ныряю под его руку и укладываю голову ему на грудь. Слышу, как мощно и быстро бьется в груди сердце. Накрываю его ладонью, которую Мир тут же сжимает. – Я так боялся, что с тобой что-то случится. – Со мной все в порядке. Наверное. Я просто очень сильно испугалась. Вы так агрессивно дрались… У тебя костяшки сбиты в кровь, – подцепляю его руку, смотрю на кулаки, на которых запеклись кровавые корочки. – Серьезно? Ты грохнулась в обморок и все равно переживаешь за мои руки? – Да… – пожимаю плечами. – Я ведь… – Боги, Еся, я люблю тебя. – …люблю тебя. Мы смотрим друг другу в глаза, пораженно замерев, будто не слышали этих слов раньше. Будто не говорили их друг другу. Мое сердце галопом скачет от радости. Улыбка растягивается на лице. Я проваливаюсь в вакуум, но вопреки абсолютной черноте он заполнен счастьем и теплым солнечным светом. Мне кажется, это все нереально, но я точно отдаю себе отчет, что это не сон. Мой мозг попросту не способен выдумать весь этот экшен. Я прижимаюсь к Дамиру крепче, а он, обхватив мою шею свободной рукой, наклоняется и осторожно-ласково касается моих губ. Мы впервые не набрасываемся друг на друга, а просто нежимся. Мягко дотрагиваемся, заигрываем, милуемся. Потому что спешить некуда, а гонка еще никогда и никому не шла на пользу. Когда язык Мира медленно раздвигает мои губы, я отстраняюсь. Веду головой из стороны в сторону и утыкаюсь своим лбом в его плечо. – Мне бы сначала зубы почистить. Дамир смеется, гладит меня по волосам, целует в макушку несколько раз. – Я ничего не заметил, – шепчет мне в висок. – Счастье от твоего признания затмевает все. – Но лучше все-таки найди мне щетку и чистую одежду, – прошу, посмеиваясь. Мы недолго болтаем, обсуждая произошедшее. Виноватых не ищем. Косте оказали первую помощь, но что произошло с ним дальше – Дамир не в курсе. Он все время был со мной. Когда я ненадолго остаюсь одна, потому что Миру звонят, проваливаюсь в глубокий сон. И открываю глаза только с приходом врача. – Доброе утро, Есения, – молодой врач останавливается у меня в ногах. – Как себя чувствуете? – Хорошо. – Прислушиваюсь к своим ощущениям. – Голова только немного болит. И есть хочется. – Это нормально в вашем положении, – он улыбается, переводит взгляд с меня на Дамира и обратно. Я внутренне напрягаюсь, сжимаюсь. Сажусь выше. Внутренний голос истерично вопит. Что со мной? Сотрясение? Какая-то травма головы? Мне нужно МРТ? – В каком положении? – Вы беременны, Есения. Срок – четыре недели, если судить по анализу крови. Мы не делали дополнительные анализы, но можем провести их сегодня до выписки, если вы планируете оставлять плод. Перед глазами все плывет. Я, кажется, снова готова отключиться, лишь бы только не осознавать стремительно меняющуюся реальность. Беременна? Я? Сейчас? Уже? Боже, но… Дамир делает шаг ко мне, но я останавливаю его выставляя руку. Нет, я не готова к прикосновениям, к поддержке, к разговорам. Ребенок. Во мне уже растет и развивается новая жизнь. – Я… – Не торопитесь с ответом, Есения. Мы запишем вас на другой день к соответствующему врачу, и вы озвучите свое решение там, – улыбается доктор. Он еще что-то говорит про рекомендации, про стресс, правильный отдых и питание, но я уже не слышу. Не могу воспринимать информацию, потому что меня эмоционально раздавливает под фурой воспоминаний, которая влетает в меня на полном ходу. Как это вообще могло произойти? Черт, ладно, я знаю как, но… почему? Почему сейчас, когда все только начало налаживаться? Почему после того, как я рассказала Дамиру о своем нежелании иметь детей? Почему… Боже, в голове одни только почему и за что? Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лбом. Предательские слезинки скатываются по щекам, но я не позволяю себе плакать. Не сейчас. Не здесь. Не так. – Есь… – зовет Мир, когда мы остаемся вдвоем. – Скажи хоть что-нибудь, ты меня пугаешь. Я чувствую его присутствие, но Агеев меня не касается. Он словно знает, что если дотронется – я тут же взорвусь и провалюсь в новую истерику. Но его силы и железобетонной уверенности достаточно, чтобы я ощутила поддержку. Медленно раскачиваюсь вперед назад, пытаясь уловить гармонию, но получается только снова запаниковать. – Мне нужно подумать.