Глава 46

Я не помню, что говорю врачу, когда меня выписывают, плохо ориентируюсь в пространстве и крепко держусь за Дамира. Когда первый шок отступает, начинается паника. Она сковывает тело и замораживает мозг, снижая мировосприятие до уровня инстинктов: нужно сбежать, найти безопасное место и спрятаться от всего раздражающего и действующего на психику. Я не знаю, готова ли к тому, чтобы пройти весь путь беременности и рождения ребенка еще раз, поэтому молчу. Молчу, пока мы выходим из больницы. Соглашаюсь, не проронив ни слова, когда Мир везет меня в свою квартиру. Молчу, даже когда он спрашивает, чтобы я хотела на обед. Только неопределенно пожимаю плечами и ухожу в ванную. Долго стою под душем, глажу живот. Вспоминаю, как все было в прошлый раз. Как я была окутана радостью, как порхала, смотрела в магазинах распашонки и игрушки для детей. Выбирала кроватку, коляску, простыни. Все это будто происходило в другой жизни и с кем-то другим. Тогда – было много счастья. Сейчас – страх. Что если все повторится? Как справиться с этим? Стоит ли рисковать и ставить себя под удар? Стоит ли переживать все время и до года каждую ночь бояться уснуть? Дверь ванной тихо открывается. Мы с Дамиром смотрим друг на друга через стеклянную шторку душевой. Агеев стягивает свою одежду. Сначала рубашку, затем брюки, трусы, носки. Заходит в душевую кабину, прижимается ко мне со спины, осторожно отодвигая из-под лейки душа. – Я не ждала компанию, – мягко намекаю, что не закончила тут, но Дамир будто меня не слышит. Сполоснув руки, выдавливает на них гель для душа и принимается медленно меня мылить, разминая шею и плечи. Его прикосновения успокаивают и приглушают мысли. Я сдаюсь. Расслабляюсь и упираюсь ладонями в стену, позволяя Миру делать все, что он хочет. Но он не переходит границы. Просто намыливает кожу, с медицинской точностью обводит грудь, не задержавшись ни на одно мгновение. Спускается ниже. – Есь, ты можешь взять на размышления столько времени, сколько тебе нужно. Но тебе необязательно проходить через все это одной, – утягивает меня под воду, смывая пену. – У тебя есть я, и я не хочу, чтобы ты думала, будто я существую в твоей жизни, только когда тебе хорошо. Ты нужна мне любая. И если тебе нужно поплакать, мое плечо всегда свободно. На меня можно опереться в трудный момент, Еся, для этого я здесь. Обняв, Дамир прижимает меня к себе. Целует в макушку, и вот мы уже оба стоим под душем, позволяя воде смыть все плохое, что было сегодня. Я тихо роняю слезы, Мир терпеливо ждет, пока я закончу. – Что ты сделал с Костей? – спрашиваю, чтобы отвлечься. На самом деле после случившегося судьба Громова меня мало волнует, но нужно говорить, чтобы не утонуть в печальных мыслях. Дамир молчит. Долго. Будто и вовсе не собирается говорить. И когда я верчу на языке следующую тему, наконец слышу за спиной голос Агеева. – Мне бы, конечно, хотелось пафосно сказать, что я свернул ему шею или закатал в асфальт, но нет. Я… скажем так, попросил его уехать. В безапелляционной форме. Он тебя больше не побеспокоит, – целует мои плечи и шею у основания. – Надо же, обошелся без варварских замашек? – подтруниваю над ним, вспоминая, как раньше Дамир частенько затевал драки, когда парни проявляли ко мне повышенный интерес. – Старею и размякаю, становлюсь сентиментальным, – усмехается Мир. – К тому же, – разворачивает меня лицом к себе, долго смотрит в глаза, изучает лицо, словно видит впервые. Нежно обводит подбородок пальцем, – кое-кто не дал мне совершить убийство, грохнувшись в обморок. Пришлось спасать тебя. – Рада, что я стою чуть выше, чем желание отомстить. – Ты гораздо выше, родная. Гораздо выше. Мы быстро заканчиваем принимать душ, вытираемся. Закутав в полотенце, Агеев берет меня на руки и несет в спальню. Там надевает одну из своих футболок, которая висит на мне бесформенной простыней, влезает в пижамные штаны сам и укладывает нас в постель, накрывая одеялом. И, пожалуй, это первый раз, когда мы спокойно лежим в кровати, а не сминаем простыни и не разбрасываем подушки, которые мешают нашей страсти. Дамир укладывает меня на свою грудь, я привычным движением закидываю на его бедра свою ногу. Он почти невесомо водит пальцами по моим лопаткам и опускает руку на мое колено, подтягивая его выше. И мне бы хотелось хотя бы ненадолго залезть в его голову, чтобы узнать, о чем он думает. Совсем немного, только бы разобраться в его желаниях. Он молчит, не хочет влиять на мои решения, а мне, может, нужно это влияние? Потому, что, кажется, оно должно быть не только моим. Точнее, не единоличным. Слишком малодушно сказать «мое тело – мое дело». И да, я знаю, что финальное решение за мной, потому что мне проходить весь этот путь, но в процессе участвуют два человека, а значит, оба должны озвучить свою точку зрения. Что если во мне уже растет мальчик, который как две капли воды будет похож на Мира? Такой же темноволосый, красивый и сильный, который вырастет и станет настоящим мужчиной. А может, там вообще девочка, такая же упрямая, как и ее папа? Могу ли я сама лишить нас этого шанса? Что, если потом, когда мы оба искренне захотим ребенка, у нас не получится его зачать? Что Дамир думает о происходящем сейчас? Подняв голову, смотрю на его напрягшийся подбородок, равномерно раздувающиеся и опускающиеся крылья носа, прямой взгляд, устремленный в потолок. В памяти всплывают наши прошлые воспоминания. Я прекрасно помню, как хотела родить Дамиру сына, как мы обсуждали эти вопросы тогда, каким восторженным и счастливым он был. Я не боялась тогда, не имея ничего за плечами: ни квартиры, ни денег, ни жизненного опыта. У меня была только любовь и надежное плечо Дамира, который всегда умудрялся усмирить всех моих тараканов в голове. Это происходит и сейчас. Агеев будто выдает моему зверинцу по мелку, и они увлеченно рисуют картины нашего счастливого совместного будущего. Паника и страх отступают, и на их место приходит теплое чувство, оно совсем крохотное, но уже зреет в груди, освещая слабым светом все вокруг. И я впервые всерьез задумываюсь над тем, что, наверное, бог не послал бы мне еще одного ребенка, если бы намеревался забрать и его. Легкое волнение снова тревожит сердце. Я начинаю хаотично водить пальцем по груди Дамира, и он перехватывает мою ладонь. – Родная, ты слишком громко думаешь, – улыбается он и поочередно целует мои пальцы. – Я бы хотела знать, что думаешь ты, – произношу совсем тихо. Дамир устраивается выше на подушках, подтягивает меня под свой бок. Давит костяшками указательного пальца на подбородок, вынуждая поднять лицо и встретиться с ним взглядом. Большой палец обводит мои губы, Мир внимательно следит за движением и глубоко вздыхает. – Милая, я приму любое твое решение, от которого тебе будет лучше. Есения, мне нужна ты до конца моих дней, вся, целиком и полностью. И если любить тебя – значит никогда не иметь детей, пусть будет так. Он произносит это твердо, решительно. Не сомневается ни капли, а мое сердце обливается кровью. В глазах щиплет, мне хочется плакать и благодарить его за то, что он такой понимающий. В горле собирается соленый комок, и мне приходится взять долгую паузу в целую минуту, чтобы немного прийти в себя и дрожащим голосом спросить: – А если они у нас будут? Что ты тогда скажешь? Дамир напрягается, сжимает меня чуть крепче. Я не дышу, жду его ответа и запрещаю себе предполагать варианты. Никаких предубеждений, я готова услышать любую правду. – Скажу, что буду самым счастливым отцом. На меня теплой волной накатывает облегчение. Тело расслабляется в один момент, словно кто-то нажал на кнопку и переключил меня в новый режим. Обхватив за талию, Дамир подтягивает меня выше, пока мы не сталкиваемся носами. Мягко касается губ, целует нежно и долго. Гладит меня везде, где получается дотянуться. Плавно скользит языком по губам, не спеша проникать внутрь. Мир непривычно нежничает, вознося меня на какие-то неведомые вершины радости и спокойствия. Я отстраняюсь первой, глажу его щеки, веду указательным пальцем по носу, думая, что девочке точно не пойдет его нос. Накрываю большим его губы, когда Дамир снова тянется за поцелуем. Качаю головой. – Еся, ты уверена в своем решении? – мягко интересуется Агеев, отводя мою ладонь со своего лица. Уставившись в одну точку, пожимаю плечами. – Я… я готова, но мне страшно. Я будто заменяю одного ребенка другим. – Ты этого не делаешь, родная. В твоем сердце хватит любви для них двоих. И с тобой навсегда останется память о первом ребенке. Слова Дамира вдруг оседают в моей голове и запускают новые механизмы. В мозгу что-то щелкает, в груди становится тесно, ее распирает изнутри от эмоций. Мир попадает точно в цель, и я не понимаю, почему не думала об этом раньше. До сегодняшнего разговора я даже не подозревала, что дело вовсе не в страхе смерти. Дело в боязни жить и проживать каждый момент. Я боялась сдвинуться со своей точки, мне было так страшно забыть, что я решила зависнуть в привычном коконе, лишь бы не идти дальше. Но правда такова, что невозможно закрыться от мира, как бы ни хотелось. Нельзя спрятаться от жизни и надеяться, что она не ударит и принесет только хорошее, если быть достаточно осторожным. Как бы банально ни звучало, но жизнь нужно жить. Падать и подниматься. Принимать поражения и, перешагнув через них, идти вперед, в лучшее будущее, навечно сохранив в сердце надежду. Не вычеркивать прошлое, безжалостно марая бумагу судьбы неаккуратными черными полосами, а бережно сохранять воспоминания и не переставать идти за новыми. – Значит, ты правда этого хочешь? Малыша? – спрашиваю, будто мне было недостаточно того, что он сказал пару минут назад. – Или малышку, – улыбается Мир, медленно покрывая мое лицо. – Но только если этого искренне хочешь ты. И если ты готова к этому. – Думаю, мне все-таки нужна терапия. – Я пришлю тебе контакты. И договорюсь на первую встречу, когда ты будешь готова. Есь, – Дамир одним ловким движением переворачивает нас, так что теперь я лежу прямо под ним, а он нависает сверху. Его бедра прижимаются к моим, давая ощутить всю силу его желания, а губы нежно касаются губ. – Я люблю тебя. Всем сердцем люблю. Спасибо тебе. Обнимаю его за шею, поглаживая затылок и чуть сильнее обычного впиваясь в кожу ногтями. Мир смеется, и я вместе с ним. – Агеев, то, что у нас будет ребенок, не значит, что я теперь навечно пропишусь в твоей постели. – Уверена? – он уже целует мою шею и обхватывает губами мочку, втягивая в рот. – Да! – слетает с моих губ стон-ответ. – У нас и отношений толком не было, мы все сделали на какой-то бешеной скорости. Я хочу свидания и нежности! – Боюсь, замедлиться у нас уже не получится, родная, – мурлычет мне в шею, пока одной рукой забирается под футболку и сжимает сосок. – Но восполнить пробелы – легко!