Глава 40. Кирилл

Может, цветы и банально, но их Олеся хотя бы примет, поэтому букет из чего-то разного, нежных розовых и голубых оттенков лежит сзади, занимая едва ли не половину сиденья.

До пяти остаётся каких-то несколько минут, а пальцы уже нервно барабанят по рулю. Что она решит? К чему мы придём? Очень простые вопросы для меня и слишком сложные для неё.

На самом деле всё легко – я не хочу её терять, не хочу возвращаться в жизнь тремя неделями раньше и не хочу, чтобы ей было плохо. Противоречивые желания, учитывая, что подарком меня не назвать, но я справлюсь и с этим.

Ради неё – справлюсь.

Без двух минут пять.

Забавно, как может распорядиться судьба. Одна ночь изменила всю её жизнь, один контракт – всю мою. Вот только что было бы, если бы я не поехал тогда на подписание сам?

Хмыкнув, я перевожу взгляд на стеклянные двери.

Без одной минуты.

Подводит и слух, и зрение – мне слышится звук её шагов и видится сама Олеся, но нет. Из дверей выпархивает кто-то другой, заинтересованным взглядом мазнув по моей машине и направившись куда-то влево. Походкой от бедра. В то время как Олесина за последнюю неделю изменилась – стала спокойнее, аккуратнее, бережнее, что ли, но я не враг самому себе, чтобы говорить об этом женщине, даже если она…

Весело хмыкнув, встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале заднего вида.

А право-то у тебя есть, называть её именно так? Никакого, но настроение не портится даже от этого. Плевать на всё, я разберусь, и с её страхами, проблемами и тараканами тоже. Со всем разберусь, если только Олеся позволит.

17:00 ровно.

Самое время, и с улыбкой я набираю её номер, почти слыша привычное резковатое «Да!». Вот только абонент оказывается не абонент. И это в рабочее время, когда ей только ленивый не звонит?

Нахмурившись, я набираю номер ещё раз. И ещё, перед этим отключив телефон от машины.

Что на этот раз? Разрядился? Сломался? Потеряла? Варианты лезут один на другой, но все их разрывает в клочья беспокойство. Пока лёгкое, наносное, но точно знающее, что дело не в телефоне.

Хлопнув дверью машины, я взбегаю по каменным ступеням. У лифта стоит целая компания, а мне некогда ждать. Первый этаж, второй, третий, к восьмому сердце долбит об рёбра так, что я чувствую пульсацию крови в венах, но совсем не от физнагрузки.

– Кирилл Александрович? Добрый вечер! – щебечет внезапно вставшая поперёк коридора фигуристая брюнетка. Кажется, секретарша Ляшенко. – Вы к Павлу Петровичу?

– Нет.

Плевал я на вежливость и сантименты – Ляшенко я плачу, причём хорошо, поэтому любезничать с его сотрудниками не обязан. Обойдя секретаршу, резким шагом направляюсь к Олесиному кабинету.

– А Олеси нет, – раздаётся дружелюбный звонкий голос за мгновение до того, как я берусь за ручку двери.

В смысле нет? Но разговорчивая секретарша не собирается продолжать, и вежливым быть всё же приходится.

– Вы не в курсе, куда она ушла?

– В курсе, – её улыбка не то чтобы меркнет, но становится гораздо ехиднее.

– И куда? – интересуюсь с намёком, принимая правила игры.

Ни одним движением не давая понять, какой бардак творится сейчас в голове. Просто не может быть, чтобы она взяла и сбежала! Не снова. Не так. Не после всего, что было.

– На обед, – щебечет эта секретарша.

Бровь изгибается сама по себе.

– В пять вечера? – хмыкаю, сомневаясь в её адекватности и информированности.

– Нет, около двенадцати, но в офис она не возвращалась.

– Вы уверены?

Во сколько мы разговаривали? Минут в пятнадцать первого? В полчаса?

– Да, я спрашивала у охраны, Олеся нужна была мне для дела, а дозвониться не получилось, – пожимает плечами она и дефилирует в сторону лифта.

Их по походке сюда принимают?

Идиотская мысль, бесполезная, но сосредоточиться на ней почему-то получается, а на побеге Олеси нет. Побеге?

Нет.

Она не из тех, кто врёт и лицемерит, а, значит, действительно собиралась меня дождаться. И поговорить.

В висках начинает стучать, лёгкой болью отдаваясь в затылке.

С кем-то она встречалась, и после этой встречи не вернулась в офис. А, значит, что?

Значит, с ней что-то случилось.