Глава 46. Олеся

– Что?

Дыхание враз перехватывает, а ногти впиваются в кожу. Что, вообще, происходит в этом чёртовом мире? И что теперь делать мне, если одно имя этой женщины вызывает во мне лишний миллион нездоровых реакций?

Бросив на меня мимолётный взгляд, Кирилл уходит вправо, а потом ещё раз и, в конце концов, останавливается на обочине, включив аварийку.

– Нет, – отстегнувшись, повернувшись и глядя прямо на меня, отвечает он.

– Что нет?

Пусть я толком не отключалась, пусть Юсупов почти сразу извинился и предложил жить дружно, пусть меня ограничили разве что в связи и перемещениях за пределы дома. Пусть всё это не особо страшно, но вот сейчас явный перебор.

И нервы сдают, отдаваясь предупреждающим треньк куда-то в район солнечного сплетения.

Щёлкнув замком моего ремня, Кирилл берёт мои ладони в свои.

– Ты не будешь об этом переживать, Олесь.

Он мне сейчас ещё и указывать будет?

– Самсонов, ты…

Наглый и беспринципный, потому что так закрыть мне рот рискует только он один. И только ему одному я это позволяю.

И этот его поцелуй – всё равно что научиться заново дышать. Как будто до этого всё было не то и не так. Зато сейчас непередаваемое чувство щемящей нежности ощущается в каждом его движении. В аккуратности, в неспешности, в осознании моей для него значимости.

– Я чуть не сдох, узнав, с кем ты уехала, – тихо признаётся Кирилл, отстранившись едва ли на пару сантиметров. – Думал, что ты снова сбежала, в этот раз насовсем. Я чуть мозгами не поехал, пока ждал координаты места, куда тебя увезли.

В салоне царит тишина, прерываемая лишь нашим смешивающимся дыханием.

– Я боялся, как ещё никогда в жизни.

– Почему?

Наши взгляды встречаются, но в его нет готовности ответить. Точнее, ответить так, как надо мне. Ладно, пусть.

– Возьми. – Потянувшись, Кирилл достаёт что-то из кармана и кладёт на мою раскрытую ладонь ХАмсу. – Это твоё.

– Моё.

В свете фонарей я переворачиваю на ладони глупый, случайно купленный в киоске, брелок. ХАмса. Амулет, защищающий от сглаза. Последняя вещь, которую отец купил мне, будучи трезвым.

Моё личное напоминание о том, что люди не меняются.

И Кирилл, как доказательство, что это не так.

– Выслушай меня. – Откинувшись на спинку своего кресла, Кирилл бездумно смотрит вперёд. – И, пожалуйста, не перебивай, пока я не закончу.

Поганое начало. В сложившихся обстоятельствах – не передать насколько. В груди тревожно ёкаете, но я перевожу взгляд за окно, на, стоящий стеной, лес.

– Ты должна уехать.

Нет.

Но я не перебиваю, я сижу, изучаю причудливые тени деревьев, танцующие в свете проезжающих мимо фар.

– Лагиненко – не тот человек, с которым можно договориться быстро и безболезненно. Мне повезло в этот раз, но в следующий… Я не могу и не буду рисковать тобой… вами. Охрана… это только в кино они за десять секунд вырубают тридцать плохих парней, в жизни телохранитель нужен только для того, чтобы встать между тобой и пулей. А стрелять в тебя не будут, сразу – точно нет.

Прекрасная беседа, жизнеутверждающая.

– Почему ты решил, что Лагиненко не успокоится?

– Потому что он двинутый. – Кирилл поворачивается, смотрит мне прямо в глаза. – Дорога проложена, осталось лишь подготовиться получше.

Его взгляд падает на мой кулак с зажатым в нём амулетом.

– Я не смогу так, каждую секунду думать добралась до тебя очередная мразь или нет. Это выше всех моих сил.

Мне Лагиненко известен по слухам, но и их достаточно, чтобы понять – Кирилл прав. В этот раз действительно, а рисковать собой я не имею никакого права.

– Почему ты думаешь, что Лагиненко не достанет меня в любом другом городе страны?

– Потому что ему будет не до этого, – признаётся в своих планах Кирилл, поднимая на меня взгляд.

– Хорошо, я уеду.

День, чтобы договориться с шефом. Ещё пару, чтобы собрать документы и подготовить жильё. Купить билеты, слава богу, не проблема, как и всё остальное. Осталось придумать, куда именно ехать… может, в столицу?

Пока в моей голове прокручивается карта от Калининграда до Владивостока, Кирилл снова выезжает на дорогу.

– Почему тебе помог муж твоей бывшей жены?

Да, я не могу просто взять и забыть, и беспокойство нервно дёргает за сердце.

– Подозреваю, потому что она его попросила. – Усмехнувшись, он продолжает: – Чтобы ты не придумала ничего лишнего – я сам звонил Вадиму, он отказал. Потом приехала Кира, мы поговорили, и она уехала, а следом Вадим позвонил мне уже сам.

– Весёлый у тебя выдался вечер. – Горько, больно, противно. То есть приезжала его самая-самая, а он будет убеждать, что этим не воспользовался? – И как тет-а-тет?

Каждый раз с ним на одни и те же грабли. Каждый раз. И конца этому не видно.

– Познавательный.

– И кто кого познал?

Откровенно говоря, отступать и останавливаться поздно. Давно уже, с тех самых дней в глуши, вот только время подумать выдалось исключительно благодаря Юсупову с его выходками. Которые стали бы самоубийственными, если бы он на пальцах не объяснил мне, что используемый препарат безопасен для меня и для ребёнка. А потом дал позвонить моему лечащему врачу для подтверждения.

– В основном я себя, – без насмешки отвечает Кирилл, остановившись перед шлагбаумом аэропорта.

– Что ты делаешь?

– Ты улетишь прямо сейчас.