Глава 48. Олеся

Один контроль, другой. Какой-то улыбчивый человек в форме, который спрашивает всё ли у меня нормально.

Нормально? Нет.

Приложив ладонь к животу, я сажусь в кресло у окна, смотрю, как взлетают и садятся самолёты. Последнее время этот жест успокаивает больше всего.

Драмы, катастрофы, метеориты – может происходить всё что угодно, но, пока я нужна кому-то, кроме себя, это не имеет никакого смысла. Как и то, что я улетаю, оставляя внутри пустоту и горечь разочарований.

Рыдать, кричать, биться головой об стену? Зачем? Зачем бороться за то, что изначально было ложью? Дикой смесью из ностальгии, одиночества и страсти. Неправильной, обречённой на провал, но такой желанной, что удержаться оказалось нереально.

И Владану стоит сказать спасибо уже за то, что без него конец был бы тяжелее. И длительнее.

Пусть больно, но перетерпеть можно и это.

Чтобы отвлечься, я снова открываю сумку и достаю плотную тяжёлую папку с документами. УЗИ, анализы, заключения моего врача и не только – Кирилл предусмотрел всё. Отложив в сторону файл, я натыкаюсь на фото красивого светлого и солнечного дома, утопающего в южной зелени. Два этажа, балкон, терраса, огромная зелёная территория с садом и бассейном.

Вот это должно меня убедить?

Чувствуя, как тянет в груди, я откладываю и красивые виды. Вот только от следующего документа плывёт в глазах. Соглашение о ведении совместной деятельности, в двух экземплярах и подписанное шефом, заставляет откинуться на спинку кресла, прикрыв глаза.

Как? Это же… невозможно!

Вдох-выдох.

– Девушка, с вами всё хорошо? – обеспокоенно интересуется пожилая женщина в двух креслах от меня.

– Всё отлично, спасибо.

Длинный выдох, и все документы возвращаются в папку. Не могу, не сейчас. Если я начну думать ещё и об этом, то отсюда улечу не в Грецию, а в дурку.

Расстегнув маленький внешний карман, я убираю загранпаспорт и билет. Знакомая до последней царапинки ХАмса с горькой усмешкой отправляется туда же. Вот только там оказывается кое-что ещё. Внезапный коллапс лёгкого парализует – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пальцы касаются гладкой прохладной поверхности и, на мгновение зажмурившись, я резко выдёргиваю из кармана то, что не заметила сразу.

Соседку настораживает судорожный вздох, но какая мне уже разница, если на шуршащую упаковку падает первая, самая горькая, слеза.

Шоколад и солёная карамель.