Глава 29

— Марианна! Не реагирую, уже не оборачиваюсь. Надеюсь, что он увидит полное отсутствие желания с ним разговаривать и отстанет! Но увы, он наоборот, продолжает преследовать. Я так злюсь! И точно не хочу сейчас общаться — не в том состоянии. Слезы от ярости и бессилия жгут глаза, но сейчас я не позволю им пролиться. Не перед ним. — Что тебе надо от меня? — почти кричу, оборачиваясь на ходу. — Оставь меня в покое! — Почему несешься от меня как от маньяка? Нам надо поговорить. — Не о чем нам разговаривать! — бросаю через плечо, ускоряясь. — С невестой своей общайся! — Ты самая упрямая баба, Мари, из всех, — начинает злиться, почти поравнявшись со мной. — Вот и радуйся, что у тебя теперь другая баба! Не о чем нам с тобой общаться, Морозов! — На Вадима переключилась? — его голос становится едким. — Снегурочка исключительно по дедам Морозам, даже если ее в бабу Ягу переодели? — Мне сейчас не до дебильного юмора! Оставь меня в покое! И какое тебе дело вообще?! — Вообще никакого, — рявкает в ответ, и в следующее мгновение его пальцы впиваются мне в запястье. — Руки убери, — рычу, пытаясь вырваться. Но его хватка — стальная, куда там мне хилой справиться. — А то что? — скалится, и в его глазах мелькает вызов, знакомые опасные искры. — Отвали, сказала же, Морозов! Никто меня не интересует, ни ты, ни Вадим! Все вы одинаковые! — взмахиваю свободной рукой, бью наотмашь. Но он ловко уворачивается, и моя ладонь со свистом рассекает воздух. — Совсем с ума сошла? Чего дерешься?Арсений резко дергает меня на себя, мир летит кувырком. Спиной ударяюсь о косяк, он толкает дверь плечом, и мы вваливаемся в темную, тесную подсобку. Запах пыли, старого дерева бьет в нос. Прежде чем успеваю вскрикнуть, он прижимает меня к стене рядом с дверью. Его тело — твердое, неумолимое. — Тссс, — его шепот обжигает ухо. — Там в коридоре Мила Петровна. Хочешь скандала? Сплетен? Я замираю, дыхание перехватывает. Из-за двери действительно доносятся невнятные голоса и шаги. — Ничего не хочу! Отпусти! — но кричать перестаю, перехожу на шипящий шепот, полный ненависти. — Врешь. Хочешь, — заявляет приглушенно. Морозов прижимает меня к стене, и холод бетона просачивается сквозь ткань. Пытаюсь оттолкнуть его, но не получается. Слова испаряются, я не понимаю что происходит. Это бред, безумие. Жар его дыхания на моих губах, темнота, сжимающая нас со всех сторон, бешеный стук моего сердца, заглушающий голос разума. Продолжаю попытки оттолкнуть его, но они все слабее. А потом мои руки, предав, сами цепляются за его плечи. Притягивают ближе. Я просто не могу поверить что делаю все это сама! Его поцелуй полон ярости. Одна его рука обвивает мою голову и заставляет податься вперед навстречу его жадным губам. Неужели я правда отвечаю ему также жадно? С такой же болью и потребностью? Я уже не в силах отрицать этот магнит, что тянет мое тело к нему вопреки всему: гордости, страху, унижению. Дрожу как в лихорадке, теряю ощущения времени и пространства. Поцелуй все жестче, настойчивее. Я невольно выгибаюсь. Держаться на ногах все труднее. Это настоящее безумие. В пыльной подсобке, где за дверью ходят люди. Безумие, в котором нет места нежности — только отчаянная, злая жажда стереть границы, причинить, доказать что-то друг другу или самим себе. Мой мир сужается до шершавой стены за спиной, его рук, сжимающих меня, его дыхания у шеи, сбитого и горячего. До вспышек в темноте, до вспотевшей кожи, до сдавленного стона, который вырывается у нас одновременно. Меня подбрасывает в облака а потом… Я разбиваюсь о грешную землю. Это было неминуемо. Тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Холодок, пробежавший по коже там, где больше не чувствую его жар. Пустота, накатившая следом за бурей. Морозов все еще держит меня, но его хватка ослабла. Голова сильно кружится, в ушах звенит.Я отстраняюсь первой. Отталкиваю Морозова, дрожащими руками поправляю свою одежду. Стыд накрывает с головой, густой и удушливый. Но еще сильнее — растерянность. Что я наделала? Ниже падать просто невозможно! Немыслимо! — Марианна, может теперь мы поговорим? — мягко спрашивает Арсений. Я не отвечаю. Не оборачиваясь, тянусь к ручке двери. — Мы все равно поговорим. — О чем? Я тебя ненавижу, — говорю тихо. — Мне плевать. — Ты же специально это сделал, да? Так жаждешь мести? — Отличного ты обо мне мнения. Хоть я тебе и не изменял. Оборачиваюсь и вижу в полумраке как он бесстрастно поправляет рубашку. На ней не хватает пуговиц. Равнодушно застегивает ширинку. — Ты бросила меня без объяснений. Дважды, — голос Морозова звучит низко и холодно. — Чтож, пусть это будет расплата. Не самая плохая, да? Он поднимает с пола мою куртку и протягивает ее. Глаза уже привыкли к тусклому свету, и я отчетливо вижу его наглую, циничную усмешку. Стискиваю зубы, чтобы не выдать, как подступают слезы. Развернулась резко. Распахнула дверь. Яркий свет коридора ударил в глаза, ослепляя. Я почти бегу, не разбирая дороги, почти не видя ничего перед собой. Только бы уйти как можно дальше.