Глава 41

Мы едем не больше пятнадцати минут. Арсений паркуется у ресторана, который я знаю только понаслышке — сюда ходят люди с совсем другим уровнем дохода. Я с утра почти ничего не ела, только чай с мятой, но тошнота отступила, и теперь в желудке неприятно пусто. Есть не хочется, но голова кружится. — Приехали, — он заглушает двигатель и смотрит на меня. Я выдыхаю и открываю дверь. На входе нас встречает хостес — высокая, стройная, в идеально сидящем платье. Она улыбается Арсению так, будто знает его давно и очень хорошо. — Добрый вечер, — голос у нее певучий, профессиональный. — Привет, — кивает он коротко и проходит внутрь, даже не взглянув на нее. Я иду следом, чувствуя себя неуместно. В моих джинсах и простом свитере и простым хвостом на затылке — я здесь как белая ворона. Арсений выбирает столик в углу, подальше от других посетителей. Садится в кресло, откидывается на спинку, смотрит на меня. Я занимаю кресло напротив. Хостес приносит меню — тяжелые кожаные папки, которые пахнут дорогим переплетом. Открываю, но все расплывается перед глазами. Арсений листает свой экземпляр, но смотрит не в него, а на меня. — Ты бледная, — замечает он снова. — Точно все в порядке? — Точно, — отвечаю я слишком быстро. — Просто день был долгий. Он откладывает меню. — Закажи что-нибудь. Ты, наверное, голодная. — Я не очень голодна. — Мариш, — в его голосе появляется мягкость, от которой сердце сжимается. — Я тебя поужинать привез, так позволь мне наконец воплотить это в реальность. Ты выглядишь очень бледной, похудела. — И тебе так важно меня откормить? — Считай, что так. Открываю меню. Цифры там такие, что мне становится дурно. Закрываю папку. — Тут слишком дорого. — Это не твоя проблема. — Моя, потому что я не смогу просто так принять ужин за такие деньги. Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом забирает у меня меню, открывает, перелистывает несколько страниц и подзывает официанта. — Нам два салата с креветками, горячее — рыбу и стейк, овощи на гриле. И бутылку воды без газа. — И вино? — уточняет официант. Арсений бросает взгляд на меня. — Ты будешь? Белое? — Нет, не хочу. — Нет, вино не надо. Воды, — обращается к официанту. Тот кивает и уходит. Я сижу, не зная, куда девать глаза. Арсений смотрит на меня — спокойно, внимательно, будто пытается прочитать что-то на моем лице. — Ты изменилась, — говорит он наконец. — Постарела? — Повзрослела. — он усмехается. — Раньше ты была другой. Более открытой. — Все меняются со временем. Молчит, словно обдумывая мои слова. Я смотрю на него. Красивый, уверенный, успешный. Сидит в дорогом ресторане как у себя дома. И я рядом с ним — работница в кофейне. Мы теперь из разных миров с ним. Раньше он казался недостойным меня — во всяком случае, так думали мои родители. А теперь я не его круга. Вот так причудлива жизнь. А еще у меня есть от него тайна, которую не могу произнести вслух. — Кроме работы чем занимаешься? — Да ничем особенным. Гуляю с Федором, сплю. — С Федором? — Спаниель хозяйки квартиры, в которой снимаю комнату. Это входит в договор аренды. Наверное для тебя это звучит жалко? Арс улыбается — впервые за сегодня. И эта улыбка такая родная, что у меня перехватывает дыхание. — Абсолютно нет. Я поддерживаю твое решение съехать от родителей. Давно пора. И очень мило, что ты нашла себе друга. Вроде раньше ты побаивалась собак. — Да, немного. Но все меняется. Официант приносит салаты и воду. Арсений кивает на тарелку: — Ешь. Я беру вилку, ковыряю салат. Вкус потрясающий, но кусок в горло не лезет. — Не вкусно? Заказать что-то другое? — Все потрясающе, просто нет аппетита, — стараюсь жевать с большим энтузиазмом. Не хочу выглядеть привередой. — Марианна, — голос становится серьезным. — Я серьезно хочу понять, что с тобой происходит. Ты молчишь, прячешь глаза, выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок. Если у тебя проблемы, что-то нужно — скажи. Откладываю вилку. Смотрю на него. В горле ком, который я не могу проглотить. — Салат волшебный, мне очень нравится. И мне ничего не нужно. Морозов сжимает челюсть: — Хорошо, — кивает. Закрываю глаза на секунду. Внутри все дрожит. — Арсений... — Я сказал — подожду, — перебивает он. — Не хочу давить на тебя. Когда будешь готова. Просто знай: я никуда не уйду. Я смотрю на него и верю. И от этого становится еще страшнее. Приносят горячее. С удовольствием пробую рыбу, которая пахнет невероятно. Нежная, сочная. Едим молча, Арсений иногда поглядывает на меня. — Десерт? — В меня уже не влезет, прости, — зеваю. — Извини, рано встала. Я же еще с собакой выхожу. — За это доплачивают? — Нет. Но мне очень нравится гулять с Федором. — Если ты устала, я отвезу тебя домой? — комментирует мой следующий зевок. Глаза и правда слипаются. — Да, — киваю я. — Пожалуй. Морозов подзывает официанта, расплачивается — я даже не вижу сумму, только мелькание карты. Встает, подает мне руку. Я смотрю на его ладонь. Такую знакомую, такую родную. И вкладываю свою. Он сжимает пальцы — крепко, но не больно. Ведет меня к выходу, не отпуская. Помогает надеть куртку. Хостес что-то говорит вслед, но я не слышу. Я слышу только свое сердце, которое стучит: скажи, скажи, скажи. Мы выходим на улицу. Арсений ведет меня к машине, открывает дверь, помогает сесть. Опускаюсь на сиденье и наконец выдыхаю. Он садится за руль, но не заводит мотор. Смотрит на меня. — Мариш, — тихо. — Я не тороплю. Но если тебе страшно — ты можешь мне сказать. О чем угодно. Я смотрю на него. На его руки, сжимающие руль. На человека, которого любила три года, потом ненавидела, от которого пыталась убежать. И вот мы снова общаемся. И у нас будет ребенок. Кладу руку на живот. Едва заметное движение, но он замечает. — Все в порядке. Немного болит желудок, — говорю поспешно. — Это не от еды. От нервов. Сам понимаешь, родители не обрадовались когда я решила съехать от них. — Представляю. Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом заводит мотор.