Глава 49

Мне очень понравилась квартира Морозова. Лифт с приглушенной подсветкой бесшумно вознес нас на двадцать пятый этаж. Лофт встретил простором и светом. Везде открытое пространство: высокий потолок с открытыми балками и вентиляционными трубами, выкрашенными в матовый черный. Одна стена — грубый кирпич, другая — панорамные окна от пола до потолка. За ними — город как на ладони: огни, шоссе, далекие высотки. Ощущение, что паришь над городом, но при этом чувствуешь себя в полной безопасности.Полы — теплый, выбеленный дуб. В центре гостиной — огромный угловой диван цвета темной мяты, заваленный пледами и подушками. Перед ним пушистый серый ковер. Напротив — проектор с экраном во всю стену. Рядом с ним электрический камин. Кухня отделена барной стойкой из состаренного дерева. За стеклянной перегородкой — спальня. Кровать огромная, с серым льняным бельем и ворохом подушек. В углу небольшой письменный стол, на нем ноутбук и стопка книг. Я обошла лофт неспешно, трогала предметы, гладкую кожу дивана, шершавую поверхность кирпича. — Здесь чудесно. Мне очень нравится, — почему-то слезы выступают на глазах, хотя нет никакого повода. Арсений улыбается, подходит, обнимает меня со спины, кладет подбородок на мое плечо. — Я очень рад. Хочу, чтобы тебе было уютно здесь. Теперь это и твой дом. Прижимаюсь к нему, смотрю на огни, которые мерцают внизу, и чувствую себя пронзительно счастливой.**** Утром вспоминаю что забыла у Нины Павловны сумку с косметикой и витаминами. Ругаю себя — ну что за растяпа. Тем более, что обнаруживаю это когда Арс уже уехал по делам. Мы договорились пообедать, я сказала что до этого времени буду в лофте. Он без связи, за городом. Ох. Похоже, обещанный визит к Нине Павловне наступит раньше, чем мы все планировали. Беру такси и отправляюсь на прежнее место жительства. Звоню в домофон — ключи я вчера уже вернула. — Здравствуйте, Нина Павловна! — Марианночка? Ты вернулась? — удивленный голос. — Простите, я забыла сумку. — Ну что ты, зачем просишь прощения. Я тебе всегда рада. Домофон пищит, я прохожу в подъезд. У знакомой двери слышу лай Федора. Захожу в квартиру, разуваюсь, что-то говорю о вещах, коря себя за забывчивость и замираю, потому что на кухне на стуле возле окна сидит мама! Выражение ее лица не предвещает ничего хорошего. Она окидывает меня быстрым взглядом — и поджимает губы.— Привет, ты как тут? — вырывается удивленный вопрос. — Я сейчас разденусь… — Здравствуй, Марианна, — выходит в коридор. — Сюрприз для нас обеих, это точно. Я вот приехала посмотреть, как ты живешь. А ты, оказывается, и не живешь тут больше. Такую скорость развила в собственной жизни — успеть за тобой видимо невозможно. — Привет. Ты бы хоть предупредила. — Мне и в голову не пришло, что я должна это делать! Договариваться о визите с собственной дочерью! — возмущается. Федор в этот момент громко гавкает, мама бросает на него взгляд без особой симпатии. — Федор добрый, не бойся, — говорю успокаивающе. — Я не боюсь. — Вы можете поговорить на кухне, чай заварился, — вмешивается Нина Павловна. — А я пойду погуляю с Федей. Мама очень пристально и недовольно смотрит на брошку, приколотую к ее платью. Потом на меня с немым укором. На что лишь пожимаю плечами. Хозяйка квартиры уходит, мы идем, как она и предложила, на кухню. — Боже мой, Марианна, — начинает мама. Я не могу прийти в себя! Я приехала навестить дочь и узнаю, что она больше не живет здесь! И от посторонней женщины узнаю, что дочь, оказывается, съехала к жениху! И что выходит замуж! Как так можно, Марианна? За что ты нас наказываешь? Закрываю глаза. Начинается. — Все произошло очень быстро, мам… Конечно же, я собиралась тебе рассказать. — Ты все же к нему вернулась? Ты с ума сошла? — Я сошла с ума три года назад, когда вы с папой решили, что имеете право управлять моей жизнью, — слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить. Мама бледнеет. — Мы хотели как лучше, — говорит тихо. — Знаю. Ты всегда это говоришь. Но мне не было лучше! Я потеряла три года! Отхожу к окну, прислоняюсь к подоконнику. Мама закрывает лицо руками. — А как же Леонид? — А что с ним? — Ему вчера было так плохо! Ты сбежала, а я потом долго его успокаивала! А ты еще и подарок его передарила! — Может быть, не нужно было его успокаивать? — повышаю голос, и мама вздрагивает. — Он взрослый человек и должен уметь слышать слово «нет»! Сколько можно его жалеть? А его брошка мне не понравилась, я бы ее просто выкинула. Зато Нина Павловна от нее в восторге. Пусть носит на радость. Я подарила ей на память и рада, что этот предмет хоть кому-то пригодился. Давай уже закроем эту тему! — Ты стала такой жесткой, Марианна, — мама качает головой, и в ее голосе слышится обида. — Мы тебя не такой растили. — А какой? Удобной? Послушной? Которая делает то, что скажут родители, и не имеет своего мнения? — чувствую, как закипаю. — Так не получится. Я выросла. — Мы желали тебе добра! Морозов — мажор, бабник. — У каждого есть свои скелеты в шкафу — вырывается у меня, и мама бледнеет. Понимаю, что сказала лишнее. Не стоит поднимать тему измены. Это меня не касается. Я не хочу причинить ей боль. Я лишь хочу, чтобы в мою жизнь не вмешивались! Мама отводит взгляд. Смотрит в окно, на серое небо, на голые ветки. — Ты узнала об отце и этой женщине… Которая сейчас с отцом Морозова, — произносит с болью. — Ну конечно, они тебе рассказали. Это было очень давно. Твой отец увлекся. Такое бывает. Думал, я не знаю. А я знала. И простила. Потому что любила его очень сильно. Потому что у нас семья. Я сохранила семью! Я и сейчас люблю его с прежней силой. — Я тебя не осуждаю, мам. Но зачем вы с таким остервенением защищали меня от Арсения? — горько усмехаюсь. — Он тут при чем? — Мы боялись, что он тебя обидит, — мама поднимает на меня глаза. — Что ты будешь страдать. Как я. — Я страдала, — вздыхаю, чувствуя боль. Даже сейчас когда я снова вместе с Арсением, она не утихла. — Три года страдала из-за вашего обмана. Она молчит. Я молчу. Тишину нарушает только тиканье настенных часов. — Я беременна, — признаюсь неожиданно для самой себя. Мама замирает. Смотрит так, будто я ударила ее. — Что?! — Я беременна от Арсения. И мы поженимся. Это неизбежно. И я очень счастлива, мам. — Ты… — не может вымолвить ни слова. — Ты серьезно? — Вполне. Она закрывает лицо руками. Я вижу, как вздрагивают ее плечи, но не знаю, плачет она, или просто пытается справиться с шоком. — Боже, — бормочет она. — Боже мой. Что скажет отец? — Мне все равно, что он скажет, — говорю твердо. — Мне все равно, что скажешь ты. Я люблю Арсения. И он любит меня. И мы будем воспитывать нашего ребенка вместе. — Марианна… — мама поднимает голову, и я вижу, что она плачет. — Девочка моя… Я не двигаюсь с места. Не подхожу. Не обнимаю. Потому что если я сейчас это сделаю — снова стану той послушной дочерью, которая соглашается на все, лишь бы мама не плакала. А я больше не хочу. — Я приехала за сумкой, которую забыла, — говорю я. — Ты закончила? Мама вытирает слезы, кивает. Я выхожу из кухни, иду в свою бывшую комнату. Она почти не изменилась — разобраны только мои вещи, на тумбочке лежит забытый блокнот. А на стуле — та самая сумка, из-за которой я приехала. Я беру ее, открываю, начинаю рыться в поисках витаминов. Маленький пузырек завалился куда-то на дно. Я отодвигаю косметичку, паспорт, ключи — и вместе с ними вылетает и падает на пол тест, который я сделала несколько недель назад. Мама подходит, наклоняется, поднимает тест. Смотрит на две полоски, потом на меня. — Сейчас десять недель, все хорошо. Я была на УЗИ. Вижу, как слезы текут по щекам мамы, но теперь в ее глазах что-то другое. Облегчение? Смирение? — Ты правда счастлива, Марианна? — Очень. Она кивает, вытирает лицо, протягивает мне тест. — Тогда я рада. Даже если это не тот мужчина, которого я для тебя хотела. — она делает паузу. — Твой отец будет в ярости. — Это его проблемы. — Марианна… — Мам, — я смотрю ей прямо в глаза. — Я люблю тебя. Но я больше не буду жить так, как вы решите. Я давно выросла. И я сама отвечаю за свои ошибки и за свое счастье. Мне пора. — Звони, — просит мама. — Пожалуйста. Не пропадай. Я тоже сейчас поеду, только немного успокоюсь. Умыться надо. — Я позвоню. — закидываю сумку на плечо. У двери оборачиваюсь. — Мам, — говорю. — Я люблю тебя. — И я тебя, — отвечает она. — Очень. На улице ждет такси. Я сажусь, называю адрес лофта. Смотрю в окно на проносящиеся мимо дома и думаю о том, что сегодня сделала еще один шаг к своей новой жизни.