Глава 14

Я стараюсь не реагировать, дав взамен на ее слова, только улыбку с небрежным «Ясно». – Захар, ты можешь подробней обо всем рассказать? Мы сейчас в полном замешательстве и не понимаем, что все это значит? – тревожно вступает мама, перехватывая внимание обоих на себя. Когда он начинает говорить, я тоже переключаюсь от мыслей о своей злости и прошлом к делу. Я здесь за этим, а не для того, чтобы ностальгировать. – Как я сказал, отец хотел построить здесь магазины и тем самым закрыть множество подобных точек. – Так, не только те, где мы занимаем места, попали в эту мясорубку купли-продажи? – папа спрашивает, беря мамину руку в свою, потому что видно, как она нервничает. Захар это видит и зовет девушку, что мы видели у входа. – Выпьете что-нибудь? – Спасибо, только воды. Он кивает ей, и она исчезает, появившись уже через пару секунд со стаканом. – Благодарю. Пока она пьет и немного приходит в себя, Захар продолжает. – Нет, он замахнулся на очень обширную территорию. Я вообще планировал свои проекты отдельно от него, но он их игнорировал или тут же закрывал на стадии разработки, потому что мои деньги крутятся в его компании. Поэтому, как только я узнал о его бредовой идее, то сказал, что продам акции компании его конкуренту, если он это сделает. Я выкупил все. Не сказать, что я в шоке. Это их семейные разборки, но эта уверенность, с которой он говорит, слегка впечатляет. Насколько я помню, он ни разу не шел против воли Виктора Федотовича. Почему сейчас решился на нечто подобное? Сомневаюсь, что тут не замешана корысть собственная и выгода, конечно, а не человеческие чувства, как он пытается выставить. – Но денег у него не хватило, и мы выкупили эти точки тридцать на семьдесят, – лезет Марина. «Боже надеюсь, что твои те, что в меньшинстве», – закатываю глаза, внутренне раздражаясь. Как я могла с ней дружить? Как вообще называла своей подругой. Представляю, как она меня ненавидела, когда я болтала о Захаре, или она видела нас вместе. А я как дура принимала ее доброту за чистую монету. – Да, Марина мне помогла, – он едва ли смотрит на нее, – но этого все равно не хватило, потому что отец заломил цену выше, чем я предполагал. И потому, есть одна загвоздка. В это лето ситуация с арендой будет строиться несколько иначе. И тут все мы напряглись. Вот оно, громкое и большое «НО». Как же без этого. – Он поставил условие, пока я выплачиваю деньги, что я не отдаю в аренду эти точки, а нанимаю работников. Над всеми нами нависает громыхающее грозовое облако и стреляет молниями в дымящие головы. «Какого черта?» – мысленно кричу, а на самом деле молчу. – То есть как в магазине продавец, живущий на зарплату? – мама чуть ли стакан не роняет, задавая вопрос. – Формально. На самом деле, все будет, как и раньше, но он приедет сюда строить отель, уже на другом месте и придется подыграть. Я смотрю на него и не пойму эту игру. Для кого она? Что за рыцарство? Показуха для Марины? Отсыпать щедрости, чтобы она впечатлилась? Что за идиоты? Оба. – Послушайте, я понимаю ваше замешательство, – пытается уладить скопившееся напряжение. – Но это лишь на время. Я отдам ему недостающие деньги, и все вернется на свои места. Я буду арендодателем, а вы… – И мы можем верить тебе? – задает вопрос папа твердым голосом. – Возможно, у вас мало причин для этого, но да. Я прошу вас о доверии. Сейчас, – он поворачивает слегка голову, смотря на меня, когда говорит следующие слова, – я не тот, кто был раньше. Я даю слово, которое обязательно выполню. Плюс все будет в договоре описано правильно, без «маленьких» шрифтов и подводных камней. Папа встает, и мы все за ним. – Нам нужно все обсудить с семьей. – Разумеется. Марина принеси бумаги. Она неохотно и кривясь идет к стеллажу. Вынимает папку и подносит ее Захару. – Это черновой договор. – А ты подготовился, – хмыкаю неожиданно громко. – Да. Мне пришлось действовать быстро. Если какой-то пункт вы хотите переписать или обсудить пометьте его красным маркером. Мы все обсудим, внесем правки и подпишем бумаги. Отец кивает и берет в руки папку. – Я позвоню. – Хорошо. Они жмут друг другу руки, а мужчина бросает несколько коротких взглядов в мою сторону, что не ускользает от папы. Мы разворачиваемся, чтобы уйти, как вдруг, случается то, что чего я ожидала, но не хотела. – Олесь, ты не могла бы задержаться? – Захар, у нас встреча через десять минут с другими… – Марина, выйди, пожалуйста. Я помню график встреч, не переживай. Пока он говорит ей, с меня же глаз он не сводит. Хотя я еще не решила, останусь ли поговорить. – Прошу, – добавляет он, когда мы, итак, остаемся наедине, отрезанные от всего мира и воздух в комнате медленно испаряется, а я понимаю, что между нами пропасть размером в три года от тех слов, брошенных им, до этого «Прошу». – У меня тоже мало времени, Захар, – отвечаю ему, повернувшись к нему полностью лицом. Он кивает и трет руки о карманы своего пиджака. – Я многое хотел сказать тебе… – Говори, пока выпала такая возможность, – безразличие льется потоком, и, надеюсь, он чувствует всю его мощь. – Прости меня…