Глава 16

По первому прочтению того самого договора можно было бы сказать, что все кристально чисто. Но кто верит бумажкам и предателям в прошлом? Конечно же, папа пригласил в гости своего друга и юриста одновременно. Вердикт? Все и правда чисто. Контракт выгодный и без подводных камней. Было то, что отец добавил, но я в тот момент пошла кормить дочь и они остались решать дела сами. По крайней мере, в этом Захар не соврал. С остальным же я пока не решила, что делать. У нас до открытия сезона полтора месяца. За это время мы сооружаем палатки, вносим изменения в старые варианты палаток тира и дартса. Решаем разные вопросы. Ну и приглашаем студенток, которые работают на нас каждый год. Для них это хороший вариант заработать. Мама отдает им приличный процент. Кто откажется заработать за сутки семь-восемь тысяч? Мы помогаем снять им квартиру, одну на всех. Остальное они, итак, уже знают сами. В этом году я взяла на себя эту обязанность. На следующий день папа поехал в офис уже без мамы. А мы с ней и дочкой отправились в торговый центр. Летом мне нравится, что все это великолепие из фруктов и овощей на улице. Это напоминает фермерские рынки Италии. Я сажаю малявочку в специальный отсек для детей в корзине на колесиках, и она весело болтает ножками и смеется. – Как ты? – спрашивает мама, положив первую из списка вещь. – По-прежнему не решила. Этот разговор все всколыхнул по новой. Он сказал, что испугался, когда я сообщила о своей беременности. Что не готов. – Никто не готов к этому, если ребенок был не запланирован изначально. – Именно так. Разве я была готова рожать на следующий день после окончания универа? Нет. У меня был свой план, который мы с Захаром и хотели осуществить. Еще сказал, что искал меня. – Как это? Забыл, где ты живешь? – Нет, когда я ушла на аборт. Места не находил. – Не понимаю. Нас перебивает София, которая тянется к соку детскому, стоит нам подойти к детскому отделу питания. – Мама, дай… Дай, мама. Пити-пити-пити. – Боже, я не могу не слушать ее голос, – смеюсь и беру со стеллажа один и открываю сразу же. Иногда мы так делаем, а на кассе оплачиваем товар. Как только дочка принимается за дело, мы с мамой продолжаем закупку и разговор. – Вот и я не понимаю. Сказал иди делай, нам рано. Потом идет искать? Убедиться, что я не солгала? Мама смотрит на меня, шагая вперед. – Мне почему-то так не кажется, Олесь. Конечно, я бы хотела верить в лучшее. Но слова, которые он сказал, мне не послышались. – Я уже не знаю, чему верить. Когда пришла за вещами, он смотрел на меня так, будто это я сказала: «Я беременна, но хочу избавиться от ребенка». Бред какой-то. – Если честно мне и тогда это показалось странным. Захар, конечно, проявил себя в итоге не самым надежным мужчиной, но, чтобы быть таким жестоким, не позвонить, не написать, если учесть, что он верит в операцию. Олеся, на него мало было похоже. – Думаешь, это осознание далось мне легко? Я его так любила и тут откуда ни возьмись это все. Я планировала с ним свою жизнь… Так глупо. Зачем он это ворошит. Прошло почти четыре года с того момента. Софии уже три. Мне неинтересно как там и что было. Как он мучился или забавлялся со своей сводной сестричкой. Я просто живу дальше. – Мне кажется, ему не хватает того самого последнего разговора. – Он у нас был, – отвечаю, но мама поднимает руку, дав понять, что еще не закончила. – Я имею в виду нормальный разговор. Без эмоций и поспешных решений. – Не знаю. По-моему, сейчас нет смысла говорить о том, что там было. Меня больше волнует сейчас работа, бизнес и… Все остальное, но не эти двое. – Ладно. Давай сделаем закупки. Завтра, если отец заключит договор, поедем за призами. – Машка хотела встретиться с нами. – Я в курсе. Она мне звонит, не переставая. – Так вот почему ты от нее шарахаешься? – Эта девчонка скоро заставит меня приклеить телефон к уху. – Она скучает. – Я тоже. Но у нас работа, у нее учеба. Смеюсь с ее возмущений, потому что знаю, как она рада тому факту, что Мария не «отбилась от стаи». Маша и сама рада быть маминой девочкой как можно дольше. Следующий день, мы провели на складах Краснодара. Закупая игрушки от мелочевки до больших суперпризов. – Ох, я хочу взять дельфиненка, – смотрю на плюшевое чудо. – Олеся, у внучки заставлена вся комната этими игрушками. – Но такого у нее нет. Когда еще я попаду в этот рай. На самом деле тут все расфасовано по пакетам. И по большей части я смотрю на пластик. Но хозяева показывают нам лучшее, по выгодной цене. Дальше мы едем к Маше в аграрный университет, где она учится на факультете бухучета. Если бы я не поступила в Москву, то обязательно выбрала этот вуз. Я люблю его огромную территорию, где стоят учебные корпуса. Система общежитий. И все это в одном месте. И дипломы его достаточно ценятся. Бабуля наготовила для сестры еды, которую мы привезли ей в целости и сохранности. – А племяшка моя? – грустно спрашивает. – А ее куда? В кузов? – Эх, надеялась увидеть. Есть будете? – Нет. Мы ненадолго. Как только в комнату входят ее соседки, мы спускаемся на улицу. Недолго прогуливаемся по дорожкам, двигаясь все ближе к стоянке. Папа подсовывает ей немного денег в карман «на мороженое», и мы уезжаем. Следующая неделя проходит в звонках и смсках. Я собираю девчонок для работы. Мы не можем приглашать кого попало. Потому что это работа с деньгами не в магазине с кассовым аппаратом. Это абсолютное доверие. Поначалу, приходилось расставаться маме с девочками, которые подворовывали. А узнать это легко. Они сдают суммы, но им не разрешено рассказывать друг другу о заработке. Мы сравниваем, анализируем каждую смену по отдельности. И когда статистика уже есть, становится ясно, где и у кого проседает, если у других каждый раз идет вверх. Захар, заключив договоры вроде как уехал. Я выдохнула. День за днем заканчивался май. И мы приблизились к открытию сезона. Тут проблема и вылилась, откуда не ждали. – Прости Олесь, но я вообще никак. Пока заживет нога. – Ну что ты, я все понимаю, Тань. Лечи свою ногу и не геройствуй. Мы найдем замену. – Я и сама расстроилась. – Эй, слышишь? Как пройдет лечение, ты мне позвонишь. И мы поговорим с тобой. – Да, конечно. Спасибо. Я кладу телефон на стол и смотрю на маму. – Нет? – У нее сложный перелом. Полтора месяца как минимум. – Ох. И что же… – Я буду работать. – Как это? – Вот так. Часть дня, когда нет пика, я могу с Софией быть там, а потом под вечер будете забирать ее с папой. Все равно он проверяет тиры и настраивает прицелы у оружия. – Может позвонить Кате? – Мам. Она снова будет воровать. Ты давала ей шанс два раза. Я справлюсь. – Ну ты же понимаешь, что Захар будет крутиться рядом часто. – Пусть крутится. Это работа. Я не могу от него бегать постоянно. Вопрос времени, когда он узнает о дочери. – Понимаю. Спасибо тебе солнышко. Мама обнимает меня, и я с трудом прячу явную дрожь. Да я боюсь этого момента. И даже не знаю почему.