Глава 18

– А ты изменилась, – хмыкает Захар и походит ко мне. Встает напротив, затем берет запасной насос и начинает помогать. – Что ты делаешь? – А на что это похоже? – На то, что начальник пришел к своей подчиненной и слишком долго качает шары. – Олеся, – закатывает глаза и улыбается. – Что? Разве не так? Захар, между нами черта, не видишь? Не переступай ее. – Я не переступлю ни одну черту, пока ты будешь говорить мне «нет». – Отлично. Я распечатаю тебе это слово. Потому что у меня отсохнет язык каждый раз твердить одно и то же. Мужчина цокает, и снова его губы просят хлесткой ладони по ним, за эти улыбки. – Я вообще не понимаю, что тебе от меня нужно. Если тебя мучает карма, которую ты сам себе засорил, не стоило идти ко мне. Конечно, мои слова сейчас слегка фальшивы, потому что у нас есть большая и весомая точка соприкосновения. Но не зная о дочери, он все равно что-то пытается мне сказать этим всем. Да только надо ли оно мне? Нашу заминку и продолжительное молчание, которое нарушалось только шариками и работой насосов, прервал Вова. – М-м-м… мое мороженое уже на подходе. А ты можешь идти дальше проверять работу точек. Ты же за этим пришел, не так ли? – Ты прекрасно знаешь, что нет. – Нет, не знаю. Поэтому хорошего дня Захар Викторович, – говорю еще громче и встаю к Вове. – Была рада показать вам структуру работы в этой палатке. Когда он пронзает сильным взглядом и уходит, я расслабляюсь. – Большое спасибо, – беру рожок и сажусь на стул обратно. Володя опускается рядом, но задумчиво молчит. – В чем дело? – Мне показалось или… Я не уверен в своих мыслях. Ну, разумеется. Те, кто хорошо знают Софию, могут увидеть сходство с Захаром сразу же. Правда, я не знаю, стоит ли сейчас говорить об этом Вове. Мне, итак, неловко после стычки двух мужчин. Я не монстр, и понимаю, что у него есть определенные надежды, к которым приплетаются и чувства. Тот факт, что он не настаивает на большем в виду отсутствия взаимности, не развязывает мне руки. Поэтому я не стану опровергать ничего, если он задаст правильный вопрос. – Говори, а я отвечу на твой вопрос. – Я не хочу вмешиваться, куда не стоит. – Вов, мы знакомы не один год, и ты знаешь, что я к тебе отношусь с доверием, – отвечаю и занимаю свой рот мороженым, пока оно не потекло. – Этот твой начальник… Он отец Софии? – Да, – не колеблясь отвечаю. – И он тот самый мужчина, с которым я планировала связать свою жизнь. – Ясно, – слегка поникнув говорит мужчина, ковыряясь в своем пластиковом стаканчике, потому что Вова не любит вафельные рожки. – Но о дочери, как ты уже понял, он не знает. – Если это его наказание, то он его заслужил, – строго и безапелляционно. – Согласна. Но что на самом деле я думаю? А так я и думаю, без прикрас. Я могла приехать в клинику и сделать аборт. Правда, в таком случае я бы с Захаром даже не поздоровалась никогда. И сейчас уже сверкала пятками в Магадан. Благо больше вопросов не последовало и мне удалось выдохнуть. Спустя некоторое время Вова ушел, наступило вечернее время и началась работа. У меня просто не было ни минуты для мыслей о мужчинах. Помимо туристов, которые уже медленно заселяли город, были и местные. Они, в общем-то, преобладали в массе посетителей. Со всех сторон звучали пока еще авторские треки именитых певцов, потому что чаще всего кафе и рестораны славятся живой музыкой. Загруженность даже в самый пик, а это с восьми до двенадцати было вполовину меньше чем в разгар сезона. А ближе к часу снова пришел Захар. – Так, до которого часу ты будешь тут? – Не знаю. До двух точно, а там по посетителям. Мы работаем до последнего клиента. – И во сколько это обычно, когда тут туристов будет пруд пруди? Пожимаю плечами, прежде чем ответить: – По-разному. Три-четыре ночи. Порой и до шести приходится работать. Присвистнув, он берет дротики в руки. – Можно? Пока никого нет. – А может, ты сходишь в тир, Захар? Он делает вид, что задумывается, но в итоге метится и кидает первый. Ответом звучит лопнувший шарик. – Будешь надувать сам. В противном случае заплатишь за очередные шесть дротиков. Так что у тебя одна попытка. – Вот как? Ладно, – он делает вид, что закатывает рукава. – Не позорься только. Иначе я всем расскажу, что ты владелец. Мужчина встает в стойку на специальной линии, которую я начертила мелом для взрослых. – У тебя такой способ, сбивать настрой? – Нет, конечно. Чтобы тебе помешать, я буду представлять, что чешу твой глаз, – отвечаю, и он промахивается, потому что не верит в правдивость моих слов. Отсмеявшись, он снова подходит к черте. – Шутница. – Это не шутка. Это стратегия, которую моя мама использует. Мы все так делаем. – И это работает? – Хм… посмотрим. Кидай. Он ухмыляется. Прицеливается. В своем мозгу я уже щекочу его до слез, и Захар снова мажет. – Какого черта? – У тебя три попытки. Но ты уже настрелял на утешительный приз. Если попадешь все три раза, то получишь маленькую игрушку, за которую должно быть стыдно. – Черта с два. Захар выпускает еще три дротика и попадает каждым в шарики. Затем вытаскивает сто рублей и отдает мне. – Еще. Я улыбаюсь, потому что эта стратегия всегда подходит для группы парней. Ты подстрекаешь в шутку, чтобы не обидеть. И они спокойно оставляют по паре тысяч за раз, а забирают игрушек на двести рублей. Потому что, дурачась и стараясь выбить как можно больше мажут гораздо сильнее. Захар – типичный мужчина-ребенок. Оставляет в моем кошельке пять сотен и не забирает ни одной игрушки, потому что они ему просто-напросто не нужны. – Ты шарлатанка, – упрекает меня отвинтив крышку с газировки и отпивает немного, когда я отказываюсь. – Просто твои руки не предназначены для дартса. Я здесь ни при чем, Захар, – еле сдерживаю смех. – А ты сама? – Что? – Сколько выбьешь? – Пять точно. – Не верю, – кивает в сторону лежащих на полке дротиков. – Серьезно? – вскидываю брови удивленно. – Да. Меньше пяти выбьешь, пойдешь со мной на свидание. – Ну конечно, мечтай. – Ладно, – жмет плечами. – Мне есть с кем ходить на свидания, это первое. А второе, я от бросков не отказывалась. Просто удивилась, что ты попросил меня о демонстрации. – Я всегда любил, когда ты сверху. Двойной смысл я опускаю. Потому что, если отреагирую, он решит, что все еще трогает меня собой. Но это не так. Беру метательное орудие и, встав на линию, тут же начинаю их метать, стоит Захару заполнить шариками ячейки. – Черт, четыре из шести, – комментирует он мои промахи. – И при этом мне не пришлось представлять, что я чешу твой глаз. – Остаток мысли не заканчивай, иначе я запущу дротики в твой язык. – А ведь не будь ты трусихой, я бы выиграл свидание с тобой. – Нет. – Нет? – Мое свободное время занимает единственный важный человек моей жизни. И это все, что тебе стоит знать обо мне. Нас прерывают посетители. Целая компания из девушек и парней. Захар теряется где-то на фоне. Мне кажется, что он ушел в какой-то момент. Но стоит толпе разойтись, я вижу его в стороне, наблюдающего за мной. – Можешь не ждать меня. Папа приедет за мной в два часа. Он написал. – Я просижу тут до двух. Мне нужно понимать, что и как происходит. – Ты мог проследить за палатой другого дартса. – Олесь, я не уйду. – Да. Ты ведь у нас только прогонять умеешь не так ли, – слова срываются совершенно внезапно. Я даже не думала о прошлом в эту минуту. Они просто образовались в череде мыслей и вышли наружу в неподходящий момент. Захар не отвечает мне. Пару раз кивнув, он сует руки в карманы. – Мое сожаление и слова ничего не дадут, я понимаю. Но я хочу, чтобы ты знала, как сильно мне жаль. Я бы отдал все на свете, чтобы в тот момент, когда ты сказала мне о беременности, схватить тебя в охапку и никуда не отпускать. С последним словом из моей груди вырывается последний кислород, а глаза наполняются слезами. «Нет, нет, нет. Он больше не трогает ничего внутри тебя, глупая идиотка. И больше никогда не тронет», – призываю внутреннее спокойствие. – Поэтому я не приехал раньше. Даже заполучив твое прощение, Олеся, себя при этом, я простить так и не смог бы… – поджимает губы разворачиваясь. – Так и не смог. Мужские плечи опускаются, и он уходит, а я остаюсь на месте не зная, что делать с этой бурей, которую он во мне вызвал.