Глава 21

Несмотря на то что Захар сказал, что позвонит завтра, я все равно практически ожидала, что он придет и задаст свои вопросы сегодня. Но благо он этого не сделал. Утром следующего дня я была вся на иголках и проснулась рано. Хотя мне не помешало бы выспаться, но сон просто растворился в беспокойстве. Допивая свой кофе в тени виноградника, я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как рядом сел папа. – Когда я строил этот дом, – начал он, растворяя мои мысли, – я представлял, как буду проводить свои дни здесь во внутреннем дворе с повзрослевшими детьми. Пить с ними кофе и говорить о взрослых вещах. Представлял, как внуки будут бегать рядом, пока я с твоей мамой занимаемся делами. – Так и вышло, да? – Даже лучше, – улыбается он и лучики вокруг его глаз становятся еще глубже. – В чем дело? Даже твоя мама еще спит. – Вчера Захар увидел Софию, услышал, как я назвала ее дочкой. – Он все понял? – Конечно. Я попросила его перенести разговор на сегодня. – Просто расскажи ему, как все было. – Так и хочу сделать. Больше не буду юлить и что-то скрывать. Лежащий на столе телефон оживает и высвечивается незнакомый номер. – Да. – Олеся, это Марина, – доносится голос из трубки. – Чего тебе? – Мы можем увидеться? – Зачем? – Поговорить. Прошу, это важно. – Послушай, – хочу отвертеться, но она перебивает. – Я уже недалеко. Это не займет много времени. – Ну раз недалеко, то подъезжай. Уверена, ты адрес уже знаешь. – Знаю. Только успеваю сбросить, как звонит Захар. Их прорвало? – Да. – Привет. Прости, что так рано, но… Прости… – Привет. Я уже не сплю. – Тогда я могу… приехать? – говорит отрывисто, будто волнуется. В голове внезапно вспыхивает осознание, что я могу получить откровенный разговор сразу с ними обоими, поэтому соглашаюсь. А между собой пусть решают там сами свои дела. – Конечно. – Слушай, я тут… в общем, я могу купить ей… Черт, я даже не просил, как зовут мою… дочь. Почему-то это его волнение, заикание вызывает полуулыбку со смешком. – София. Твою дочь зовут София, Захар. – София, – повторяет он тише. – Красивое имя. – Ты еще не видел ее саму. – Э… так я могу ей что-то купить? – Захар, послушай, я не думаю, что встреча произойдет сегодня. Мне нужно поговорить с дочерью. Пояснить какие-то вещи. Ты будешь просто человеком, которого она не подпустит сразу, потому что услышит от меня слово «папа». – Я знаю… понимаю. Извини, я просто нервничаю. Вздыхаю. – Купи ей деревянные пазлы. – Это как? – Животные, например. Там силуэт, и его нужно собрать. В игрушечном магазине так и скажи деревянный пазл, помогут. Она любит их собирать. – Ладно. Спасибо, хорошо… Я буду через минут двадцать. – Хорошо. Адрес… – Я знаю. – До встречи. Все это время пока я говорила, папа сидел рядом, но ни единого слова не произнес. И когда я повернула голову, он смотрел на меня внимательно. – Что? – улыбаюсь, делая глоток, остывшего кофе и морщусь. – В этом может быт логика, но главное, чтобы ты нашла ответы на вопросы, а не получила новые в довесок. – Все будет хорошо, папуль, – целую его в щеку и, встав из-за стола, ухожу к себе, чтобы переодеться. Я прошу маму, забрать проснувшуюся дочь к себе на второй этаж, потому что девушка вряд ли будет вести себя тихо, а я не хочу, чтобы София испугалась. Понятия не имею, что выйдет из этой встречи на троих, но возможно это хороший ход поговорить начистоту. А если не выйдет, мы с Захаром все равно поговорим отдельно, как бы не было мне при этом противно, ведь сейчас увижу их, возможно, в ладу и согласии. Приехавшая на такси Марина, уже подходя ко мне, ждущей ее, показала настроение, что вызвало улыбку. Она шла, громко стуча по бетонной дорожке своими шпильками. При этом я стояла в шлепанцах желтых с большими подсолнухами и таком же ярком платье с пучком на голове. Когда мы оказались лицом к лицу, она не начинала с долгих вступлений, а перешла к сути дела. Я рада, что это так, потому что слышать вопросы о том, как мои дела и отвечать на них, было бы совершенно мерзко. Единственное, мы вошли в сам двор, потому что я не хотела устраивать концерт соседям. – Как ты могла? – в мой огород полетели вполне ожидаемые камни. – Прости? – тут же догадавшись о том, что ее «любимый» все доложил. – Ты рассказала все Захару… – возмущается искренне. – Все? Конкретнее, Марин. – О ребенке, Олеся, – забавно шипит она и принимается расхаживать с места на место. – Ты сейчас намекаешь на то, что я не должна была этого делать? – делаю голос задумчивым, чтобы сильнее ее взбесить, что выходит на ура. – Ты говорила мне, что передумала ему рассказывать. – И что? Не приехали бы вы сюда этим летом, возможно, так и оставалось все это. Но… Знаешь, потом я подумала, что я просто это сделаю. – Назло мне? – Боже, а кто ты такая-то, могу узнать? Я о тебе не думала совершенно, Марина. Угомони своих демонов, а и не преувеличивай свою значимость. – Так я тебе и поверила. – Ты же понимаешь, что мне совершенно плевать на то, во что ты веришь. У меня времени мало, поэтому заканчивай скорее. – Захар мой, тебе ясно? – Мне что в какой-то дарственной нужно расписаться, чтобы ты ушла отсюда? – Как и тогда, он увидит кто ты на самом деле, и кто любил его по-настоящему… Он все поймет и для этого, мне не придется на этот раз и палец о палец ударять… – А ну-ка, повтори еще раз, – басит вошедший в калитку мужчина и Марина, выпучив глаза, поворачивается, сталкиваясь будто с самим дьяволом. «Интересно».