Глава 22

– Я сказал, повтори, – требует Захар, похожий и правда на злого монстра, наступающего на Марину. Нет, это слишком прекрасное зрелище, и я немного чувствую себя злодейкой, но что я могу поделать? – Сказала… я… Она меня спровоцировала. Он продолжает на нее давить взглядом. – Олесь, возьми, – обращается ко мне и протягивает пакет с названием детского магазина игрушек. Я заглядываю внутрь, и меня поражает содержимое. – Ты что половину магазина скупил? – Всех картинок по одной, больше не было. Больше? Куда больше? София и этого не соберет так быстро. С губ срывается смешок, но он уже повернулся снова к «сестричке». – Какой же ты глупец, – не выдерживает она и пытается нападать на мужчину. – Она тебя никогда не была достойна. Не любила, даже от ребенка хотела избавиться… – А ты, как я погляжу в курсе всего? – реагирует он, но, похоже, не так, как она хотела. – Я была с ней у гинеколога. – Ты мне и справку показала оплаченную, что она сделала аборт. Ах вот оно что. И когда она успела ее показать? Я просила молчать, но ведь у всех была своя роль. О ее роли, я в то время не имела и понятия. Даже не знаю, благодарна я ей за это или злюсь. – Потому что она бы сделала, если бы не я… – Что? – поражаюсь ее попытке выслужиться. – Да ты вообще, что несешь? Я сама приняла решение… – Сама она. Вычистила бы себя и поехала в свою деревню. Захар, я ее умоляла… На этом я, уже не сдерживаясь, смеюсь. – Умоляла, а мне ни слова? – Потому что тебе это не было нужно… Это я была рядом с тобой. Это я видела, как ты убивался тем, что она сделала. – Мать Тереза не иначе, – бормочу с улыбкой. – Заткнись. Ты вообще его бросила. Солгала… Ты лишила его дочери собственными руками… – А тебя это не касается, – делаю к ней шаг. – Я его любила… А ты пользовала. – Заткнись, – орет на нее Захар, уводя меня в сторону и закрывая собой. – То, что между мной и Олесей, тебя не должно волновать. – Но волнует. Ты меня даже не замечаешь все эти годы. Это я все для тебя сделаю, а она лишь отвернется в очередной раз, – тычет в меня пальцем. – Если ты была рядом это время только потому, что желала моего расположения, то я не скажу спасибо, Марина. Я был благодарен тебе за поддержку как родственнице… И ничего большего даже не думал в твоем отношении. – Я тебя люблю, ты что не понимаешь? Мой рот открывается от шока. – Какая к черту любовь? Ты сбрендила? Внезапно голова девушки поворачивается в мою сторону, и я не знаю, что она видит на моем лице, но это ее явно сильно злит. Потому что Марина срывается на меня с криком. – Ненавижу тебя, – она орет и пытается прорваться через Захара. Хватает меня за локон волос и дергает. – Господи… – кричу от боли и вытягиваю руку в ее уже сторону. Но ее распущенные патлы играют злую шутку. Я вцепляюсь в них как осьминог, сплетая пальцы в твердой хватке. – А-а-а… тварь… Захар, помоги, – верещит девушка. – Черт возьми… – ворчит мужчина, стоящий в центре апокалипсиса. – Отпусти ее… – Ты это мне? Она мои волосы выдирает. – Это ты мне выдираешь. Отпусти, идиотка, – говорю и сильней дергаю ее. – Больно, – снова пищит. – Марина, отпусти, сказал… – Я ненавижу тебя, ненавижу, – чувствую, как уходит тяжесть, когда Марина отпускает и я раскрываю ладонь. Мы расходимся в разные стороны, поправляя свои волосы. Жуть, будто я снова в пятом классе и подралась с девчонкой. Захар оборачивается ко мне, осматривает, проверяя на ссадины и прочее. – Ты в порядке? – Да. – Поверить не могу, что ты снова ей одурачен, – говорит свое слово Марина горько усмехаясь. – Она тебя даже слушать не желала… Видите ли, обиделась. – Я тебе еще раз говорю, мои отношения с Олесей, не твоя забота, ясно? Запомни это. Собирай свои вещи и уезжай. Твоя мать приедет сегодня к обеду. С ней возвращайся в город, и чтобы я тебя больше не видел. – Захар… Она тебя недостойна, – я случайно громко усмехаюсь. – Ты разве не видишь, как она к тебе относится? – Это я, – громко отвечает он ей. – Это я ее недостоин. На это Марина ничего не отвечает и развернувшись собирается уйти, как раз в тот момент, когда на лестничной площадке уличной, появляется моя дочь. – Мама… мама, – за ней выбегает моя мама и все мы смотрим на них. И если Марина озлоблена и не скрывает этого. А вот Захар… его лицо, просто переполнено восхищения. Захар Я смотрю на крошечную малышку, которая держится за прутья, которые ограждают лестничную площадку, а в ушах звук ее голоса. Господи, это самый лучший звук, который я хочу записать на диктофон и слушать с утра до вечера. Это моя дочь. Ребенок, которого я в ту самую секунду не хотел, испугавшись ответственности… черт возьми, просто пойдя на поводу у своих эмоций и шока. Ребенок, которого смогла сохранить Олеся… У меня тянет в области сердца от вида этой крошки, но грудную клетку также заполняет огромная благодарность женщине, что я так жестоко отверг. И будь я проклят, но я преклоняюсь перед ней и ни капли не виню за тот урок, который она мне преподнесла, отобрав эти годы, оставив в неведении. Да я сожалею, что не видел ее с большим, округлым животом, не видел рождения дочери и первый крик, который не услышал. Я так много пропустил, но сейчас я здесь. Я здесь, чтобы вернуть мою женщину и мою дочь, любыми путями. Я стану тем, кто сможет заслужить дочь и вернуть доверие Олеси. Только крохотный шанс… Всего один, я большего не попрошу. Ольга Николаевна выходит за малышкой, и я отмираю, пораженный в самое сердце. – Мама сейчас придет, – отвечает ей стоящая рядом Олеся. Сзади слышится стук калитки, говорящий о том, что Марина, наконец, ушла и в итоге мы остаемся вдвоем. Я поворачиваюсь к девушке и честное слово, не знаю, что сказать. – Если ты подождешь пару минут, то мы сходим прогуляться и поговорить, – предлагает она. – София хочет поиграть на улице, поэтому рвется сюда. – Конечно, – ухватываюсь за возможность и соглашаюсь. Я ждал этого момента почти четыре года. Еще столько же готов подождать, что мне эти три минуты? Она поднимается с игрушками наверх, а я стараюсь дышать. Подыскиваю слова. И с надеждой смотрю на то, как она спускается по лестнице.