Глава 23

Мы выходим из двора Олеси и поворачиваем в сторону набережной. Первую минуту, шагая бок о бок, я молчу. Привыкая к тому, что она действительно идет рядом. Но в итоге мое восхищение, этой малышкой, которую я увидел, выплескивается наружу. – Она прекрасна, – говорю, сунув руки в карманы. – Я знаю, – с улыбкой отвечает девушка. – Ты можешь… не могла бы, рассказать о ней? Или показать фото, видео… Черт, я не могу поверить, что у меня… что я отец. – Я привыкла к этой мысли за те восемь месяцев, что ходила с ней. Когда родила, у меня уже не было времени на рефлексии. Я стала мамой и это было важно понимать. Я поняла и приняла. Стало проще. – Я рад, что ты оказалась сильней меня. Спасибо. На это она уже ничего не отвечает. Мы подходим до самого пляжа, затем снимаем обувь и ступаем на теплый песок. – Думаю, так будет удобней, – Олеся улыбается, смотря как я зарываюсь пальцами в песок. – София первые несколько секунд, делает так же. Пальцами в песок, а потом несется вперед. Это совпадение и то, как Олеся установила связь. Пусть и было просто делом привычки или человеческим фактором, но это было приятно. – Она любит пляж? – Она любит песок и воду. Ее воля, весь пляж Черного моря был бы усеян замками из песка. – Просто мыслит масштабно. – Так и есть. – Что еще? Девушка задумывается, и я ловлю этот момент, чтобы посмотреть на нее в очередной раз. Заметить, какой красивой она стала с ролью матери. Олеся всегда была единственной, кого желали видеть мои глаза, но сейчас… она была слишком великолепна. Разговор о нашей дочери продолжался до самого бара на пляже. – Хочешь чего-нибудь выпить? Или может поесть? – Кажется, ты хочешь этого гораздо больше. – Я не ел и не пил кофе, – признаюсь ей. – Что ж, тогда пошли. От кофе я тоже не откажусь. Сев за стойку, которая идет кольцом вокруг всего бара, мы стали рассматривать пластиковое меню. – Мой совет – блины. С чем хочешь бери, они все вкусные. – Ладно. Что насчет кофе? – Он капсульный, так что на твое усмотрение. Я беру капучино, – он пожимает плечами, и к нам в этот момент подходит девушка-бармен. – Блины с ветчиной и сыром, и два капучино. – Блинов одну порцию? – Две. – Я не буду, Захар, – тут же протестует Олеся. – А вдруг увидишь, как аппетитно ем я, и решишь, что голодная? – Я не голодна. Одну порцию блинов и два кофе, пожалуйста, – говорит окончательный заказ девушке, и та уходит в сторону плиты и кофемашины. Мы смотрим на спокойное море и малочисленный народ, кто, как и мы, уже не спит, наслаждаясь утренним солнцем. Просто наслаждаемся тишиной. Просто… ищем те самые слова, которые задолжали друг другу. Но стоит чашкам кофе возникнуть перед нами, Олеся первой берет свое слово. – Когда я родила, то примерно неделю или чуть больше ходила в размышлениях, говорить ли тебе о ребенке. Я поворачиваю к ней голову, но она по-прежнему смотрит перед собой, упиваясь видом. Впрочем, я делал то же самое, только моим морем и лучшим пейзажем была она. – Стоило решению прийти, мне позвонила Марина. – Зачем? – Она заикалась и просила прощения, перед тем как сказать, что вы начали встречаться. В эту секунду мне кажется, что все кровяное давление в организме превысило все отметки. – Какого черта? Не было этого. Никогда не было, Олеся. На этот раз она смотрит прямо в мои глаза. – Я этого не знала, но спрашивать о достоверности у тебя, было бы унижением. Мы расстались и были свободными людьми. В итоге я просто попросила ее больше меня не тревожить. И не сказала тебе ничего, решив, что в этом просто нет смысла. – Олеся, между мной и ею никогда ничего не было. Да я бы… Черт, я никогда даже не думал о ней в этом плане. – Это неважно, я… Мне стоило поступить иначе. – Ты все сделала правильно, защищая дочь. Я налажал… – Это так странно. – Что именно? – Я была уверена, что ты начнешь с претензий и при любом удобном случае будешь ими козырять передо мной. – Тот Захар, которому было двадцать три, так бы и сделал. – А что этот новый мужчина отличается? – Я не знаю, но очень надеюсь, что да. Она усмехается и, взяв ароматный напиток в свои руки, втягивает его, касаясь края чашки красивыми губами. Засмотревшись на нее, я упускаю момент, что она замечает мой взгляд. – Прекрати. – Что конкретно? – Захар, – на этот раз она даже поворачивается ко мне всем корпусом. – Мы с тобой родители ребенка. У нас есть прошлое. Но черту между нами я стирать не буду. Нас, – указывает на меня, затем на себя, – не будет. Поэтому сосредоточься на отношениях с Софией, а не со мной. Подумай для начала, задержишься ли ты в ее жизни. Я не хочу через неделю рассказывать дочери, что папа-космонавт и вернется в следующем году. Если ты решил поиграть в папочку, то не стоит и начинать, я своего ребенка не дам обижать и играть ее чувствами тоже. Мое восхищение Олесей, которое было на отметке девяносто девять, только что выросло и пробило отметку сто. Это заставляет признаться. – Я должен был догадаться, что ты бы этого не написала. – Чего? – Те слова в сообщении. – В сообщении? Не понимаю. – Я искал тебя и звонил сотню раз. Затем принялся писать, раз ты не хочешь со мной разговаривать. Я писал, что тебе не нужно делать того… – Я поняла. – Говорил, как ошибся, умолял остановиться и назвать адрес, чтобы я приехал и забрал. Но ты прислала фото оплаченной процедуры как полчаса и сказала, что, – ком встает в горле, как и тогда, когда я прочел те строки в сообщении четырехлетней давности. – Ты написала, что уже избавилась от этого выродка и мне больше не о чем беспокоиться и моему отцу тоже. Я попытался снова позвонить, но был сброс. Затем повторное смс, чтобы я от тебя отвалил, и ты пытаешься отдохнуть после операции.