Глава 24

Олеся Если и сравнивать мое состояние после услышанного, то только с тем, как если я бежала и передо мной внезапно выросла стена. Сейчас была маленькой расплющенной молекулой на этой стене, размазанной на всей скорости об нее. Я все жду, что Захар продолжит говорить, но он замолчал. И скорее всего, просто ждет, что я отвечу. А у меня и слов-то приличных на языке нет ни единого. – Захар, я не видела ни единого твоего сообщения и уж тем более не писала этой гадости, – чувствую, как мое дыхание сбивается. – Господи… да я бы ни за что… Это же… Меня по натуральному даже подташнивает. – Поэтому я прошу прощения за это все. – Прощения? – Да, – он кивает и отворачивается от меня, не желая смотреть в глаза. – Я как дурак поверил в эти смс. Марина приехала на следующий день утром и притащила ту проклятую бумажку. Если и были сомнения, то после увиденного, просто не осталось места для оправданий. Да и ты потом подтвердила все. Черт… – он запускает в волосы пальцы. – Я, вообще-то, тоже поверила этой гадине и в итоге не сказала тебе ничего о дочери… Мои слова повисают в воздухе. Потому что мне кажется, что и я, и он думаем об одном и том же. Она провела нас. Все сделала на высший балл, а мы в итоге подыгрывали ей. Да, Захар сказал все сам и начал первым, но возможно многое в итоге было иначе сделано. Пауза затягивается и ее разбавляет появившаяся тарелка с блинами перед мужчиной. – Спасибо, – благодарит он и, пожелав приятного аппетита, она уходит. – Мы не можем сейчас останавливать на досаде и обиде, какой бы сильной она ни была. София растет и если ты намерен оставаться в ее жизни, то я не против, Захар. На этот раз он поворачивает голову. Выражение лица нечитаемое, но я надеюсь, что он на данный момент уже определился с дальнейшими действиями. Правда, мужчина не говорит ничего, и это напрягает. – Что? – Ничего. Просто… Знаешь, пытаюсь сосредоточиться на настоящем. Тем более, с такими новостями, но сожаление о прошлом все равно меня гложет, Олеся. – Конкретнее. – Я о нас, – вздыхает тяжело и берет вилку. – Моя незрелость, глупые убеждения. А все что остается это просто сожаление. – Нет, не только это. Ты осознал и это здорово. Сейчас от тебя ждут по-настоящему взрослых поступков, понимаешь. И я и твоя дочь. Эта малышка не вымысел, не игрушка. Она большая ответственность. Сосредоточься на этом, прошу. На его губах играет красивая улыбка, и я перенимаю ее на себя. – Ты тысячу раз права и продолжаешь это делать. Я ощущаю эти невидимые флюиды, и эти взгляды улавливаю, поэтому закатываю глаза. – По-моему, я тебе уже сказала о нас все. – Сказала. Но я ведь никогда не отличался особым послушанием, не так ли? Чувствую, как напряжение от разговора сошло, хотя тот самый осадок и злоба остались и я не раз еще буду думать о своей глупости, о мерзости Марины, которая так поступила с нами в угоду своих убеждений. Но пока что я остаюсь и мыслями, и телом тут в баре на пляже и планирую многое обсудить с отцом моей дочери. Когда Захар доедает и расплачивается, мы уходим гулять дальше. – Так что, я буду приезжать и забирать ее погулять? Или как мы все это устроим? – Для начала мы будем все делать вместе. Прости, но что ты знаешь о детях? Ты отец только на словах, ты понятия не имеешь, как поступать в разных ситуациях. – Согласен и даже рад, если мамочка будет рядом. – Прекрати. – Что? – смеется и уворачивается от моей ладони, когда я пытаюсь шлепнуть его по плечу. – Я серьезно. Немного дисциплины. – Ладно, я спокоен и готов слушать. – Ты собираешься остаться? – Ну-у… да. – Правда? – скептически смотрю на него, шагая по теплому песку. – Да. Почему нет? Тут уйма перспектив. Я все же выкупил такую выгодную землю… – По этому поводу я хотела сказать. – Слушаю. – Я остро отреагировала и надеюсь, ты понимаешь почему. – Конечно. – Поэтому я прошу прощения. – Не стоит, Олесь, правда. У тебя и твоих родителей не было причин мне доверять. Киваю и прокашливаюсь, чтобы продолжить свою мысль. – Я не хочу давить на тебя новыми обстоятельствами с дочерью, но… Захар, прошу тебя, не поступай подло с нами и остальными людьми. Это кормит нас и… – Эй, – он останавливается напротив меня и берет за плечи, заглядывая в глаза. – Я и тогда говорил серьезно, Олесь. Я могу казаться для тебя уродом и сыном своего отца, но это не так. Смотрю на него и хочу… Господь свидетель, как я хочу верить ему и в него. Хочу, чтобы он реально повзрослел и выполнил каждое свое слово. – Ты дашь мне шанс? – Боже… Ты невыносим, – толкаю его в грудь и ступаю дальше вперед. – И ты по-прежнему прекрасна. Мы продолжаем путь, затем у бетонного пирса разворачиваемся и идем, обратно уже уйдя с песка, помыв ноги под уличным душем, куда летом не пробиться в течение дня. – Пусто на улицах, да? – Погоди, откроется официальный сезон купания, когда вода будет градуса двадцать три и поймешь, как был неправ. – Ладно. Тогда и посмотрим. Захар просит зайти в торговый центр и показать все вкусняшки, которые любит София и которые ей позволяю я. Показать, что приемлемо покупать, а что просто не имеет смысла. На самом деле меня впечатляет его заинтересованность в отцовстве. И если судить его поведение, то я просто-напросто не понимаю, к чему была бы это игра, если бы она была именно фальшью. А может, я просто хочу, чтобы у моей девочки был отец. Когда мы подходим к дому, Захар переминается на месте и явно не решается что-то сказать. – Я слушаю, – помогаю ему, открыв калитку, раз уж он держит пакеты и не отдает их мне. – А когда… ты разрешишь с ней познакомиться? – Я сомневаюсь, что еще один день, ты выдержишь. – Не выдержу, – тут же соглашается не терпящим тоном. – Приходи завтра ко мне на точку. София будет со мной, с десяти до двенадцати, затем мама с папой ее заберут. – Ладно… завтра… – он кивает и будто в шоке отходит назад, но натыкается случайно на мою бабушку. – А смотреть под ноги, молодой человек? – Простите, Евдокия Ильинична. – Прощаю, – она осматривает его скептически. – К дочери пришел? – Пока нет. – Это как? – Я их еще не познакомила, ба, – вступаю в разговор. – А может, и не надо? Я вижу, как она веселится. Захар, итак, в состоянии онемения, так теперь еще и бояться начинает такой перспективы. – Бабуль, прекрати. – Ну а что, пусть бежит снова, раз уж ему так нравится бегать от ответственности. – Ба… – А знаете, что, бабушка. Я тут решил остаться, еще и Олеську добиваться снова начну. – Хм… Правда, что ли? – Абсолютная. – Олеся у нас гордая. – Так я и не украсть ее буду пытаться, а заслужить. – Боже, – бью себя по лбу. – Ну попробуй, а мы посмотрим. – Ба… – Что? Пусть побегает теперь он. – Так я готов. – Не к чему готовиться, я тебе уже все сказала. Разворачиваю его за плечи и толкаю к выходу. – Прекращай свои шутки, Захар, – предупреждаю его. – С шутками прекращу, а остальное чистая правда. Я Олеся, второй ошибки допускать не хочу. – Вот и не допускай своими попытками. На это он подмигивает и, сунув руки в карманы уходит, насвистывая. Дурак.