Глава 11

Маша

Пробуждение выходит тяжелым. Я с трудом разлепляю веки и тут же морщусь от резкого белого света больничных ламп.

СТОП? Что значит БОЛЬНИЧНЫХ ЛАМП?

Как я умудрилась в больницу попасть?

Прикрываю глаза и пытаюсь напрячь память. Очень неуютно чувствовать себя разбитой физически и дезориентированной во времени и пространстве.

Получается плохо. От сильного мысленного напряжения начинается легкое головокружение, а к горлу подкатывает тошнота.

Решив, что нужно дать организму передышку, я расслабляюсь. Очищаю голову от всего лишнего и просто лежу и ровно дышу.

Так, как учил психолог.

Вдох-выдох-вдох.

Ни о чем не думать, очистить сознание, дать памяти перезагрузиться.

И эта методика срабатывает. Головокружение отступает, как и тошнота.

А еще спустя несколько минут что-то постепенно вырисовывается в моей голове. В сознании начинают мелькать разрозненные кусочки, и я пытаюсь их поймать и упорядочить в последовательную цепочку событий.

Так… Начало дня помню. Любимый офис, работа. Батышев. Ужасный скандал. Разговор с шефом и успокоение нервов в кафе…

Шухер в рабочем чате.

А потом… Улица, шум… Несущийся в мою сторону черный джип…

О, Господи!

Наконец, картинка полностью складывается, и я невольно вскрикиваю. Становится жутко страшно.

В ответ на мой вскрик раздается шорох слева, и я, повернув голову, обнаруживаю Харламова.

Он трет лицо, явно пытаясь проснуться, а потом встряхивается и пересаживается ко мне на кровать.

Резким движением руки хватает мою ладонь и трется о нее до ужаса колючей щекой.

— Маруська, Господи, как же ты меня напугала, а? Я думал, что коньки отброшу прямо там, на улице.

— Сень? — смотрю удивленно, а потом вспоминаю, что Харламов был возле кафе. Именно он окликнул меня и позволил увидеть несущуюся машину.

— Маш, — поднимает на меня взгляд. — Ты как себя чувствуешь? Болит что-то? Голова кружится?

— Только если начинаю много думать, — вздыхаю. — А что со мной?

— Можно сказать, отделалась испугом. Гематомы, порезы, ушибы мягких тканей. И сотрясение головного мозга.

— Теперь понятно, — инстинктивно провожу рукой по голове и нащупываю хорошую такую шишку в области затылка. — Ауч…

— Что? — Харламов тут же напрягается.

— Шишка на затылке. Болит, зараза такая.

— Могло быть хуже, Маруська. Куда как хуже. — Арс утыкается лбом в мои колени, но при этом не отпускает ладонь. Буквально стискивает ее.

С изумлением замечаю, что его всего трясет. Буквально колбасит от нервов. Неужели так перепугался?

— Сень, ну ты чего? Я же живая. Всё хорошо. — кладу свободную ладонь на темноволосую макушку и пропускаю пряди между пальцами.

Мягкие такие. Приятно…

Наверное, сотряс так сказывается, потому что я наслаждаюсь тем, что глажу бывшего мужа по волосам. Меня это успокаивает.

Да и его тоже. Арс немного расслабляется от поглаживаний. Лишь вздыхает тяжело, видимо, пытается выплеснуть накопившийся стресс.

— Каким шампунем пользуешься?

— Чего?

— У тебя волосы такие мягкие. Интересно, что за шампунь такой эффект дает? Или это бальзам?

— Так, — Арс, наконец, отлипает от моих коленей и впивается пристальным взглядом в лицо. — Схожу-ка я, врача позову. Пусть тебя еще раз осмотрят.

А меня сразу в краску бросает. Ну подумаешь, про шампунь спросила. Это же не значит, что у меня с головой беда.

— Всё в порядке, Сень, — смущенно бормочу и осторожно сажусь в кровати. Даже голова не закружилась при этом. Хороший знак. — Не надо врача, я в порядке. Скажи лучше, что произошло? Я помню машину, летевшую в мою сторону. Что это было вообще? Кто-то уснул за рулем?

— Гребаный мажор был за рулем, — заскрипел Харламов зубами. — Чей-то избалованный сыночек. Пьян был и гнал на скорости так, что потерял управление и влетел в толпу. Урод.

— Пострадавших много? — спрашиваю с замиранием сердца. Понимаю, что ответ мне не понравится, но и не спросить не могу.

— Еще семеро в больнице, трое из них в тяжелом состоянии. И еще шестеро погибли на месте.

— Ужас какой, — я вскрикиваю, а потом подаюсь навстречу Арсу. Обнимаю его за талию и утыкаюсь лицом в основание шеи.

Мне страшно, очень страшно. Я ведь тоже могла умереть вчера. Или серьезно покалечиться.

От осознания этого меня начинает трясти, и я жмусь к бывшему мужу в поисках успокоения.

Мне плевать сейчас на то, что было между нами в прошлом. Перед страхом смерти все обиды вдруг кажутся глупыми и нелепыми.

Арс, судя по всему, действительно за меня переживал. Раз приехал в больницу и ждал, пока я приду в сознание.

И он бежал ко мне вчера изо всех сил, хотя, наверное, понимал, что не успеет. Но все равно бежал. Это очень о многом говорит.

От этого воспоминания мне становится жутко, и дрожь еще сильнее начинает сотрясать тело.

— Тише, Марусь, — Арс вжимает меня в себя и нежно целует в висок. — Всё будет хорошо, Маш. Ты жива и цела, а это главное. А всё остальное до свадьбы заживет.

— До какой еще свадьбы?

— Эмм, до любой. У тебя так-то очень большая семья. Там постоянно кто-нибудь женится. Так что не переживай, пойдешь на свадьбу красивая. Без порезов и синяков.

Я невольно хихикаю над словами бывшего мужа. Ничего поделать с собой не могу. Организм штормит, кидает из крайности в крайность. Он ищет пути для снятия стресса.

Вот и идут смешки над незатейливой шуткой.

Облегченно выдыхаю, поудобнее устраиваясь на плече Харламова и…

— О боже, родители, сестра! — накрывает меня удушливой волной паники. — Где они?

— Тише, Марусь. Прости, если что, но я им не стал звонить. Решил дождаться, когда ты проснешься. Подумал, так лучше будет.

— Правильно подумал, — шмыгаю носом и снова растекаюсь в объятиях Арса безвольным желе. — Я им чуть позже расскажу. Как оклемаюсь. Не хочу, чтобы они переживали.

— Но мне пришлось поговорить с твоими коллегами и рассказать о произошедшем. Твой телефон разрывался, и я не мог не ответить.

— И что они?

— А вон посмотри. Приезжали, просили передать тебе скорейшего выздоровления.

Я скашиваю глаза и обнаруживаю огромный букет цветов и связку воздушных шаров.

— О, слона-то я и не заметила. Кстати, а как ты им объяснил тот факт, что находишься рядом со мной в больнице?

— Правду сказал. — Арс усмехается. — Что я твой бывший муж. Извини, Марусь, но мне в тот момент не до придумывания легенд было.

— Ай, ладно, переживу как-нибудь сплетни.

В другой ситуации я бы непременно наехала на Харламова. Но сейчас не было ни сил, ни желания.

Да и из-за чего ругаться-то? Мы ведь и правда женаты были. И да, я не обязана посвящать коллег в подробности своих былых отношений.

Так что ничего, пошуршат по углам, посплетничают и забудут. Тем более в таких-то обстоятельствах.

А мне… А мне пока нужно восстанавливаться, вот. И физически, и морально.

Сотряс, похоже, неслабый вышел, потому что чувствую я себя как вареный овощ. Даже из объятий Харламова выбираться не хочется.

При этом неловкости не чувствую, что странно. Мне просто уютно и хорошо в его руках.

Впрочем, учитывая, сколько нервов Арс мне задолжал, ничего страшного нет в том, что он немного поработает антистресс подушкой.

Совсем немного, да. Пока я не разделаюсь со страхами и не найду в себе силы от него оторваться.

А потом всё вернется на круги своя.

Я доделаю проект его квартиры, и мы снова разойдёмся по разным дорогам.