Глава 15

Маша .

Если честно, я всегда смеялась над фильмами и сериалами, где героиня в силу неких обстоятельств просыпалась наутро в койке с бывшим мужем.

После очень бурной совместной ночи, да.

Мне казалось это таким неправильным, глупым, пошлым до безобразия. И я каждый раз попрекала сценариста недостатком фантазии.

Зачем нужно вписывать в сюжет старые грабли, когда можно просто свести героиню с другим мужчиной?

Новые, чистые отношения ведь всегда лучше. Зачем латать дыры в старом, полуистлевшем от времени полотне, когда можно купить новое?

Зачем хранить и перебирать осколки разбившегося блюдца, если можно купить новое? Это же мазохизм чистой воды.

Я же себя мазохисткой не считала, но по какой-то странной иронии судьбы все же оказалась в такой щекотливой ситуации. Хотя твердо была уверена, что не допущу подобного в своей жизни.

Но, несмотря на свои принципы, этим холодным февральским утром я открыла глаза и обнаружила себя в объятиях бывшего мужа.

Я лежала на его груди, и на смугловатой коже уже успели засохнуть тонкие корочки моей слюны.

А он меня не только прижимал к себе руками, но еще и ноги своим тяжеленным бедром прижал. Будто боялся, что сбегу среди ночи из собственной квартиры.

Ага, какой там. Будто я могу бегать после нашего ночного отрыва. Тело до сих пор расслаблено, низ живота сладко ноет, а мышцы во всем теле тянет.

И даже память не отшибло, как должно было быть по классике. Нет, я, как назло, помню всё, что со мной делал Сеня.

Каждый поцелуй помню, каждое прикосновение, каждый толчок, заполняющий меня до предела.

Господи, мне было так безбожно хорошо этой ночью. Настолько хорошо, что даже сейчас я чувствую прилив возбуждения и начинаю дрожать.

Становится нестерпимо жарко, внизу живота начинает пылать, соски болезненно напрягаются.

От пустоты в лоне хочется жалобно хныкать. Эту ужасную пустоту хочется немедленно чем-то заполнить. Чем-то горячим, большим и очень твердым.

Тело, кажется, обезумело от долгого воздержания и теперь собралось уйти в полный отрыв. И доводы рассудка о том, что нужно знать меру, оно не приемлет.

А Харламов спит себе, как сытый, довольный котяра. Во сне ушла эта его хмурая складка, залегшая между бровей.

Черты лица смягчились, и он словно сбросил с себя эти прошедшие семь лет.

А мне внезапно захотелось закричать. Разбудить его пощечинами, сесть сверху и бить, бить, бить изо всех сил…

За то, что испоганил всё светлое, что между нами было. За то, что бросил. Растоптал в пыли нашу любовь тяжелыми сапогами…

— Мне тоже с тобой было хорошо. Как ни с кем и никогда. И в играх ты мне приносила удачу. То, что я нес в ту ночь — было бредом сумасшедшего. И других женщин мне не было нужно, пока ты была рядом. Мне хватало тебя с лихвой. Прости меня за это. Прости, что все испортил.

В ушах стоят его вчерашние слова, и я до крови прикусываю губы. Не похоже, чтобы врал. Арс был честен.

Но тогда зачем? Не понимаю. Я думала, что Арс развелся со мной, так как наигрался в семью, потому что я ему надоела, приелась.

Потому что ему стало не хватать чего-то в постели. Захотелось разнообразия.

Так в чем же тогда была причина развода? Просто слава в голову ударила и отключила мозги? Как же, перспективы, большие деньги, статус мировой звезды.

И пусть я была хороша, но всё же ему захотелось поискать лучший вариант? Более звездный?

Какую-нибудь именитую фигуристку, актрису или модель хотел получить в жены? А может, просто сам не знал чего хотел?

Может, наша поспешная свадьба была всему виной? Не нагулялся тогда Харламов, ой не нагулялся.

Может, и предложение тогда по глупости сделал. Чисто на эмоциях. А я, влюбленная дурочка, согласилась.

А потом его начало это все точить… Захотелось снова полной свободы и куража.

И что в итоге имеем?

Карьера завершена, брак разрушен, здоровье подпорчено. Свобода больше не радует, а куража не хочется?

Поэтому его снова принесло ко мне? Я много чего увидела вчера в глазах бывшего, только легче от этого не стало.

Арс, похоже, повзрослел, изменился, осознал свою глупость. Ему захотелось любви, домашнего уюта и душевного тепла, которое не могут дать одноразовые связи.

Только вот поздно спохватился. Слишком поздно уже отматывать назад. И эта ночь ничего не меняет.

Слишком поздно для любви.

— Сень, давай попробуем отмотать время назад. Хотя бы на одну ночь вернемся в наше общее прошлое, а? Создадим маленькую иллюзию счастья?

Снова прикусываю губу и издаю отчаянный стон. Как я могла такое ляпнуть? Не иначе, сотрясение во всем виновато.

Да, точно. На здоровую голову этого я сделать бы не смогла. А из-за сотряса и нервного потрясения рассудок помутился.

И теперь придется разгребать последствия.

Я судорожно вздыхаю и снова скольжу взглядом по телу бывшего мужа. Отчаянно стараюсь побороть в себе зачатки возбуждения.

Нельзя, нельзя, нельзя мне спать с ним!

Хватит, натворили уже достаточно. Незачем усугублять.

Понимаю, что надо выбираться из постели. Закрываться на все замки, выстраивать барьеры заново.

Ночь забвения прошла, пор возвращаться в реальность.

Жаль только, что тело не слушается. Даже на сантиметр не могу отодвинуться. Не то что сбросить с себя тяжеленные мужские конечности.

А рука сама тянется к такому родному лицу. Ладонь касается волос, лба, щеки. Кончики пальцев покалывает колючими щетинками.

Сеня, Сеня… Что же ты с нами сделал…

— Доброе утро, Марусь, — Арс внезапно распахивает глаза и целует меня в центр ладони.

Да уж, не надо было нам в койку прыгать. Это ничем хорошим не закончится.

Меня снова начинает потряхивать от близости бывшего, и я ничего не могу с этим поделать.

Отчаяние, горечь и тоска топят сознание, но возбуждение всё это перекрывает. Тело снова начинает гореть, отчаянно требуя ласки.

Кажется, Арс правильно оценивает мое состояние. Потому что быстро откидывает простыню и подминает меня под себя.

— Кажется, кто-то снова голодный. А, Маш? — хрипло шепчет на ухо, покрывая поцелуями шею, живот, грудь…

А я тихо выгибаюсь навстречу жадным рукам и губам. Не могу бороться с собой. Кажется, что умру, если Арс сейчас ко мне не прикоснется.

Дальше я вообще не могу думать. Облако страсти снова накрывает сознание, и все мысли исчезают.

Есть только Арс, его руки и губы. Они ласкают меня везде, не оставляют ни одного нетронутого местечка.

И ни с чем не сравнимое удовольствие, которое мое тело и душа впитывают как целебный бальзам.

— Марусь, — хрипло шепчет, приостановив ласки. — Скажи, с ним тебе было так же хорошо?

Оторопело моргаю, не сразу поняв, что он имеет в виду Некрасова. Ревнует, что ли?

Судя по всему, да. Слишком уж напряжен, даже дыхание затаил в ожидании ответа.

Очень хочется соврать в этот момент, сделать так же больно, как он сделал мне, но язык просто не поворачивается соврать.

Несправедливо же, черт побери. Арс развлекался в своей Канаде, как мог. А я даже с Яриком не смогла.

Мое тело по-прежнему было настроено только на Харламова, и от этого было и горько, и тошно, и сладко…

В данный момент было сладко, да. Поэтому язык выдает правду, опережая мозг.

— Нет, Сень, доволен? Не было хорошо. Я даже вспоминать об этом не хочу…

— Сука… — яростно ругается и одним толчком входит в меня, заставляя вскрикнуть. От яркой смеси удовольствия и боли, начинаю трястись.

— Моя, моя, слышишь, Маш. Только моя. Навсегда. — бормочет как одержимый, а я раздираю ему спину в кровь.

Чтобы глупости не болтал. У нас есть только этот момент. Большего я не позволю. Арс сделал свой выбор, и этот выбор отменить нельзя.

Он продолжает шептать мне что-то еще, но я отключаю слух. Я просто растворяюсь в этом моменте, выжимаю из него всё, что можно…

Оргазм приходит быстрый и оглушительный. И я на некоторое время выпадаю из этой грешной реальности.

Арса, кажется, тоже выносит. Потому что он своей тяжелой тушкой намертво придавливает меня к постели.

Наши обессиленные тела остаются лежать на кровати, в ворохе мокрых и смятых простыней.

А две души мерцают в бесконечной темноте двумя яркими искорками.

Так близко и так бесконечно далеко друг от друга…