Глава 16

Маша

Из разворошенной напрочь постели я выскользнула спустя пару часов. Вымотавшийся Харламов еще сладко дрых, а я поспешила унести ноги.

Просто у меня возникло стойкое ощущение, что Арс меня из кровати больше не выпустит, если проснется и обнаружит рядом.

Вот вообще не выпустит. Никогда. Заморочит, заласкает, заставит забыть о реальности и даже о собственном имени.

А этого допускать нельзя. Иллюзию можно выстроить на ночь, но не на всю жизнь.

Нельзя сексом стереть прошлое и переписать жизнь набело. Так не получится. Надеюсь, до Сени мне это удастся донести.

Главное, успеть самой переварить прошедшую ночь и разложить кипу мыслей по нужным полочкам.

Стараясь не разбудить бывшего, я взяла из шкафа сменную одежду и на цыпочках выскользнула из спальни.

В ванной долго стояла перед зеркалом, рассматривая свою растрепанную шевелюру и заласканное во всех доступных и не очень местах тело.

Мысленно выстраивала в голове установки.

Мы с Харламовым всего лишь бывшие муж и жена. Точка. Возврата к прошлому быть не может. Было и прошло, как говорится.

То, что между нами было ночью — всего лишь физиология. Сильный стресс, моя травма, неуместная тоска по прошлому — всё наложилось одно на другое и вылилось в бурную ночь.

Жалею ли я? Точно нет. Наверное, и мне, и Сене нужна была эта ночь. Нам обоим нужно было закрыть гештальт, чтобы иметь возможность двигаться дальше.

Мне рассказывали знакомые девчонки, что перед окончательным расставанием с партнером, проводили с ним бурную ночь. И после этого всё как напрочь отрезало. Они уходили в новые отношения и больше не вспоминали о бывших.

Тогда я не понимала девчонок, а вот этим утром, кажется, до меня начало доходить.

Неспроста психолог говорил, что мне нужно окончательно распрощаться с прошлым. Выпустить из головы запертые там чувства, развеять по ветру.

Возможно, мне нужно было это сделать не только ментально, но и через секс с Сеней. Слишком ведь я на нем зациклилась.

За столько лет не смогла построить новых отношений. И это, похоже, не просто так. Наверно, где-то на подсознании я все еще держала нить, связывающую нас с Харламовым.

Поэтому и к другим мужчинам не тянуло. Потому что не смогла полностью отделить себя от Арса.

И теперь пришло время это исправить. Нужно поставить жирную точку и окончательно закрыть ставшую бесполезной дверь в прошлое.

Чем дольше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь в том, что принимаю правильное решение.

Возобновлять отношения с Арсом я не собираюсь. Пусть даже он изменился, повзрослел и сильно сожалеет о разводе, но…

Этих сожалений недостаточно. Разбившуюся на мелкие кусочки вазу невозможно склеить.

Я смогла его простить, это не лукавство. Но забыть то, что он сделал, не смогу. Так что не стоит отстраивать безнадежно разрушенный дом.

И сексом нам больше заниматься не стоит. Пусть сегодняшняя ночь останется светлым и немного грустным воспоминанием о несложившейся любви.

Последней яркой искрой затухающего костра.

Нам пора отпустить друг друга полностью и продолжить жить дальше. Без груза прошлого на плечах.

И у нас получится, я уверена.

Почувствовав моральное удовлетворение от своих мыслей, улыбнулась отражению в зеркале и скользнула в душ.

Долго стояла под горячей водой, смывая запахи и следы чересчур бурного секса. Харламов, блин, постарался. Сперму размазал по всему телу, засранец. Будто пометить хотел.

Закончив с душем, высушила и заплела в косу волосы, быстро переоделась и решила занять себя делами домашними.

Убрала грязную посуду в посудомойку, выбросила остатки еды, подсохшие за ночь. Сварила себе большую чашку кофе, которую с наслаждением выпила, любуясь привычным видом из окна.

Успела даже испечь блинчики и приготовить яичницу к тому моменту, как в кухню вышел Арс.

Я даже не столько услышала, сколько почувствовала его появление.

Неистребимый аромат парфюма с бергамотом поплыл по комнате, а волоски на коже наэлектризовались в один момент.

— Завтракать будешь? — выключила плиту и обернулась. — Яичница, кофе, блинчики с вареньем.

— Не откажусь. Всегда любил твои блинчики.

Арс стоит, прислонившись к косяку. Из одежды на нем только джинсы и белая майка. Волосы взлохмачены, а лицо помято после сна.

Смотрит на меня пристально и настороженно. В объятия заграбастывать не спешит, видимо, пытается понять, что у меня в голове. И не огрею ли я его сковородкой при попытке распустить руки.

А я чувствую себя как та мышь, которой и хочется, и колется.

Хочется одновременно и побыстрее выпроводить Арса из квартиры, и продлить наше забвение еще на пару часиков.

Но я все же давлю в себе неуместное желание. Точку нужно ставить вовремя. Как, например, вовремя идти лечить больной зуб. Иначе будет полный атас.

— Тогда садись. — машу рукой в сторону стола, стараясь при этом не выдать внутреннего напряжения, этой раздвоенности, что меня терзает.

Прихрамывая еще сильнее, чем вчера, Арс доходит до стола и тяжело опускается на стул.

Я же быстро ставлю на стол тарелки, блюдо с блинами, чашки с кофе и мисочки с вареньем.

— Мамино? — спрашивает Харламов, макая в клубнику сложенный треугольником блин.

— Да, она любит варить варенье сама. Как и баба Вера любила.

— Я помню, Марусь, — улыбается почти по-мальчишечьи, а у меня от этой улыбки нутро сводит.

Что-то чертовски сладко тянет в груди, бередит душу. И еще взгляд, как назло, падает на его плечи и загривок, на которых остались глубокие борозды и ссадины от моих ногтей.

Черт, я никогда раньше так не делала. Не было такой дикой потребности, да и стеснялась, честно говоря.

Знала же, что Арсу надо будет снимать одежду в раздевалке перед партнерами по команде, и не хотелось, чтобы посторонние мужчины обсуждали наши с ним сексуальные отношения.

А вчера словно помутнение какое-то нашло. Не соображала толком, что творю. Да и не думала, что могу так глубоко повредить кожу.

Капец.

От пронесшихся в памяти откровенных сцен сразу становится нестерпимо жарко, и я спешно открываю форточку.

Да, холодный воздух должен прочистить мозги. А то мысли мои уже уползли совсем не в ту сторону.

Вроде и правда становится легче, и я тоже сажусь за стол. Арс разделывается с яичницей за пару минут, а потом начинает уминать блины.

Да и я не отстаю. После хорошего секса у меня всегда был зверский аппетит. А секс был не просто хорошим, а крышесносным…

В общем, некоторое время едим молча. Утоляем голод и присматриваемся друг к другу.

И, кажется, оба боимся начать разговор, который окончательно расставит все точки над Ё.

— Зачем ты набил татушки? — спрашиваю и чтобы отвлечься, и из любопытства. Мне правда интересно, зачем он это сделал.

Я знала, что многие спортсмены, особенно футболисты, набивали себе целые рукава, и даже ноги полностью покрывали татухами.

Но у Арса были лишь две длинные витиеватые татуировки на предплечьях, и одна на правой стороне груди. Какие-то непонятные мне скопления линий, напоминающих вензель.

— А, — усмехается, — набил, чтобы скрыть шрамы. Мне же ставили пластины, собирая кости, а после полного сращения удалили. Только вот шрамы остались и жутко бесили. Вот и набил, чтобы не было видно. Хоть на ощупь и чувствуются.

Ответ меня обескуражил и даже вогнал в ступор. Не ожидала такого, хотя и могла понять Арса. Я бы, наверное, тоже захотела скрыть шрам, напоминавший о жуткой аварии.

— Можешь потрогать, они заметно выделяются.

И я действительно дотронулась. Нащупала чуть выпуклый рубец, скрытый под слоем краски.

Сердце тревожно заныло, а в памяти всплыли снимки покореженной машины.

— Понятно, — киваю. — Получилось очень стильно.

— Да, мастер первоклассный попался.

Арс морщится, разворачивается ко мне боком и вытягивает ногу. Видимо, колено мучает.

— Сильно болит?

— Есть такое, — ухмыляется, обдавая меня горячим взглядом. — Не выдержало ночных упражнений. Отходняк ловлю.

Ну вот мы и пришли к тому, о чем нужно поговорить. Как ни ходи кругами, но объясниться нам все же придется.

Глупо изображать дух страусов, прячущих голову в песок.

— Сень, — даю себе пару секунд собраться с духом, а потом выпаливаю, — ты же понимаешь, что вчерашняя ночь ничего не меняет между нами? И больше не повторится?