Глава 17

— Я помню, что ты сказала вчера, — взгляд Харламова мрачнеет, а слова даются с явным трудом. — Про отмотать время назад. Хотя бы на одну ночь.

— Сень, — вздыхаю. — Надеюсь, ты понимаешь, что я была не совсем в себе, когда говорила это? Сильный стресс, выброс гормонов, дезориентация, вызванная произошедшим. Вот меня и переклинило от этой убойной смеси.

Арс горько усмехается, качает головой и как-то устало потирает ладонью лицо. Смотрит на меня с неизбывной грустью в глазах.

— Понимаю. И знаю, что должен был остановиться вчера. Но это было выше моих сил, Марусь. Прости. Сложно было отказаться от такого предложения. Слишком сильно я тебя хотел. Сдох бы, если бы не прикоснулся. Руки и правда уже устали передергивать.

— То есть… — я сглотнула и недоверчиво посмотрела на бывшего мужа. — У тебя правда в последнее время никого не было?

— Да, Маш. У меня после аварии не было женщин.

— Но почему? — глаза у меня становятся размером с чайные блюдца. — Возле тебя же постоянно девушки вьются. Вон, та же Надя чуть на слюну не изошла, пока мы квартиру тебе замеряли.

Харламов тяжело вздыхает, отпивает свой кофе и признается:

— Потому что не нужны мне другие, Маш. Одна ты в голове, сердце и душе. Даже когда ты ушла к этому своему Некрасову, не стал никого искать. Не смог, не захотел. Тошно было даже смотреть на левых баб. Это правда, Маш.

— Мы с Яром. Погоди-ка, — прищуриваюсь. — Ты ведь не только за проектом в нашу компанию пришел, я права? Только не ври, а?

— Не буду. — пожимает плечами. — Да, Марусь, я узнал, что ты свободна. Начал искать поводы для встречи. Долго найти не мог, а тут квартира так удачно подвернулась.

Я фыркаю, не зная, как по-другому отреагировать. Права была моя интуиция, получается, когда заподозрила подвох в приходе Арса в нашу компанию.

А я уши развесила, позволила себя заболтать этому хитрому жуку.

— А вот это всё? — делаю круг рукой. — Тоже было спланировано? Ты рассчитывал, что ужин поможет развести меня на секс?

По правде говоря, сама не верила в это. Не смог бы Харламов так хладнокровно воспользоваться ситуацией. Видела же, как его трясло в больнице.

Но не спросить не могла. Хотелось услышать подтверждение сделанным мной выводам.

— Нет, конечно, Марусь. Хотел приятное сделать. Отвлечь от того пиздеца, что произошло. Успокоить. Соблазнять тебя не планировал. Вернее, при таких обстоятельствах не планировал.

— Ну ты и засранец, Харламов. — губы сами собой растягиваются в улыбке.

Злиться на него не получается от слова совсем. Наоборот, внутри разливается странная теплота, смешанная с грустью.

Всё-таки Сеня, можно сказать, спас меня.

Предупредил об опасности, поехал со мной в больницу, был рядом эти два дня. И ужин мне понравился, мне и правда нужно было отвлечься, забыться и расслабиться.

А дальше нас обоих унесло, закрутило в вихре эмоций, чувств и воспоминаний.

Возможно, нам и правда нужно было заново пережить этот всплеск безумной страсти, чтобы потом это все отпустить и начать новый день свободными.

Свободными от обид, старых чувств и сожалений о несбывшемся.

— Маш, тебе ведь было хорошо, скажи? — пытливо на меня уставился. — Я чувствовал.

— Да, Сень. Мне было очень хорошо. Признаю, доставлять женщине удовольствие ты умеешь. Но на этом нам нужно закончить. Пора уже отпустить друг друга.

— Не надо так, Маш, — резко подается вперед, хватает мою ладонь и подносит к губам. Приникает к коже, как путник к прохладной воде ручья. — Я люблю тебя, слышишь? Любил, люблю и любить буду всегда.

— Сень, — тут же дергаюсь. — Не надо слов о любви, это лишнее. Думаю, ты сам это вскоре поймешь. Не сегодня, так завтра.

— Нет.

— Слушай, похоже, нам с тобой нужен был финальный аккорд. Он у нас вчера был и вышел красивым. На этом нужно остановиться.

— Марусь, пожалуйста, не обрывай всё… — в глазах и голосе Арса столько боли, что начинает щемить сердце. — Я меняюсь ради тебя, и готов меняться дальше. Ни у тебя, ни у меня не перегорело. Мы можем начать всё заново. С чистого листа.

— Не перегорело, потому что мы оба цеплялись за прошлое, понимаешь? — теперь уже я накрываю его ладонь своей. — Я делала это неосознанно, сама не понимая, что не так. А тебя привязывает к прошлому сожаление и чувство вины. Это канаты, цепи, которые нас тянут вниз. Мешают двигаться. Как только мы их перерубим — всё отболит и утихнет. Надо просто принять тот факт, что нас как пары больше нет. И никогда не будет.

— Ты сама-то в это веришь, Маш? Только честно?

Долгое, напряженное молчание. Поединок взглядов — мой решительно-упрямый и его отчаянно-просящий.

Между нами сейчас лишь тонкая полоска надежды, которую я всё же обрываю после короткой борьбы с самой собой.

Так будет правильно. Для всех.

— Сень, спасибо за то, что ты сделал для меня в эти дни. Мне и правда нужна была поддержка.

— Прекрати, — морщится. — За это не нужно благодарить. Для близких людей я сделаю всё, что в моих силах. А для тебя особенно.

— А я не могу не сказать спасибо. Просто прими как факт. И да, я не хочу начинать войну с тобой, Сень. Правда. Не хочу ссориться, скандалить, выяснять отношения. Давай просто расстанемся вот так и не будем мучить друг друга. Проект я доделаю, само собой. Как раз закончу, пока буду валяться на больничном. Но больше не надо никаких выкрутасов. Ни предлогов, ни подарков, ни цветов. И тем более преследований. Ладно? Просто будем жить каждый своей жизнью.

— Хорошо, — раздался тяжелый вздох после длительного молчания. Арс не дурак, понял, что я не собираюсь менять решение. — Если ты действительного этого хочешь, я отступлю.

***

Спустя пятнадцать минут Арс, уже полностью одетый, вышел в прихожую. Медленно обулся, накинул куртку, вызвал такси.

— Ты правда нормально себя чувствуешь? — осмотрел меня с ног до головы. — Голова не кружится?

— Всё хорошо, правда.

— Но всё равно не тяни, позвони родителям. Пусть прилетят и побудут с тобой. У меня вылет с командой завтра вечером. В случае чего приехать не смогу.

— Я позвоню им сегодня. Ну, или завтра. А ты о себе лучше подумай. Мне не нравится твоя хромота. Не тяни с походом к врачу, пожалуйста.

Да, вот такое странное прощание. И не друзья, и не враги, и больше не любовники. А всё равно продолжаем тревожиться друг о друге.

Уже у самого порога Арс резко оборачивается и порывисто меня обнимает. Коротко целует в макушку, тяжело вздыхает.

— Береги себя, Маш. — хрипло шепчет на ухо.

— И ты себя, Сень…

И только когда дверь захлопнулась, я запоздало осознала, что никто из нас не сказал «прощай».

Словно опять в воздухе повисла не точка, а запятая…