Глава 21

Постепенно жизнь возвращалась на круги своя.

Я восстановилась после травмы и полноценно вернулась к работе.

Отец и дядя Саша добились своего — сыночка Малыхина отправили в СИЗО на два месяца. В освобождении под залог ему было отказано.

Только после того, как всё было взято под контроль, папа решил возвращаться в Каменогорск. Естественно, собираясь держать руку на пульсе.

Я пообещала, что буду себя беречь и сразу звонить, если что случится, и они с мамой улетели со спокойной душой.

С сестрой мы тоже окончательно помирились. Про Харламова она больше не упоминала, при встречах мы всячески обходили стороной тему моего бывшего мужа, и я ей была благодарна за это.

А вот сам Арс куда-то пропал. Мою работу он полностью одобрил, и на этом всё. Больше не звонил и не писал. И в офис не пришел, а ведь надо было переходить ко второму этапу работ.

Спустя дней десять такого молчания я решила ему позвонить сама. Тем более что шеф уже интересовался тем, куда подевался клиент.

Но в тот момент, когда я собиралась набрать его номер, Арс позвонил сам. Вот точно нюх у него. Как почуял, что я звонить собираюсь.

— Привет. Ты куда пропал?

— Привет, Маш, — раздался в трубке вовсе не тот голос, который я ожидала услышать.

— Витя? — спросила, оправившись от удивления. Наверное, друзья сейчас отдыхают вместе, вот Степанов и ответил на звонок. — Тебе тоже привет. Арс рядом? Позовешь?

На пару секунд повисло молчание, а потом Витя вздохнул.

— Маш, я тебе сейчас звоню нелегально, можно сказать. Сеня меня убьет, после того как очнется, но я считаю, что так будет лучше.

— Что значит, когда очнется? — напряглась я. — Какого черта у вас там происходит? Набухались, что ли, до бессознанки?

— Если бы, Маш. Если бы. Сеню сейчас готовят к операции. Вот я и воспользовался телефоном под шумок.

— К какой еще операции? — внутри у меня всё похолодело.

— Эндопротезирование коленного сустава. Операция срочная, тянуть больше нельзя. Дотянул уже, кусок идиота.

— В какой он больнице? Насколько всё серьезно?

Спрашиваю не раздумывая. Ведь Сеня был со мной рядом после наезда. Как я могу не приехать?

Тем более что пострадал он тоже из-за меня, получается. Ведь хромать он начал, когда я попала в больницу.

— Очень серьезно, Маш. Иначе я бы не звонил. Если сможешь, приезжай. Ты ему очень нужна сейчас, хотя этот засранец сам просить не станет.

— Скоро буду. — я записываю адрес клиники и отключаюсь. И тут же собираюсь на выход.

Румянцеву звоню уже из автомобиля. Объясняю всю ситуацию и прошу меня отпустить на сегодня.

— Что ж у вас за семейные напасти, — ворчит шеф. — Ладно, езжай, ухаживай ха своим прынцем. Не забудь только потом приглашение на свадьбу прислать.

Последнее предложение я игнорирую, сейчас мне совсем не до шуток. Но благодарю Румянцева от всей души.

Еду я быстро, кое-где нарушая правила. Внутри расползается тягучее беспокойство, а мысли мечутся как мыши под веником.

Арс же говорил, что всё в порядке. Что ему лучше. Как тогда дело дошло до экстренной операции?

И вопрос месяца, блин. Почему об операции мне рассказывает его дружбан, который тайком свистнул телефон Сени?

Самому нельзя было позвонить? Черт, как же мне хотелось надрать бывшему мужу зад за его молчание.

С Виктором мы встречаемся на первом этаже больницы. Выглядит он помятым, растрепанным и уставшим.

— Привет, Вить, — сразу же бросаюсь к нему. — Что там? Началась уже операция?

— Нет, через час заберут. С ним сейчас Наталья Владимировна. Она прилетела из Берлина пару дней назад. Ладно, пойдем в кафетерий, что ли. Пока будем пить кофе, я тебе ситуацию обрисую.

— Хорошо.

Через пять минут мы заняли угловой столик в кафетерии. Виктор принес две чашки кофе — себе эспрессо, мне латте.

— Так что произошло? — не выдержала я. — Арс говорил, что с коленом все в порядке. Что врачи помогли.

— Так это была временная мера. Ему сразу сказали, что нужна операция и полная замена сустава. А Сеня до последнего цеплялся за консервативное лечение.

— Вот же болван, — на нервах я отхлебнула кофе и тут же сморщилась. Горячая жидкость обожгла язык. — И что произошло в итоге?

— Ну что, — Виктор грязно выматерился. — Поднялась температура, начались боли. Шмякнулся в обморок в итоге, и в больницу его прямо с базы увезли. Врачи сказали: парапротезная инфекция развилась. Теперь уже точно надо удалять весь сустав, иссекать пораженные ткани и ставить полный протез. Первый этап уже провели, антибиотиками накачали по самую крышечку. Чтобы не дать развиваться воспалению дальше.

— Боже, — я отпила немного остывший кофе, силясь переварить услышанное.

— Вот как-то так, Маш. Слушай, Сене и правда нужна сейчас твоя поддержка. А то он расклеился весь. Боится исхода операции.

— Кстати, — я бросила на Степанова встревоженный взгляд. — А какие прогнозы?

— Ну, если операция пройдет успешно, если протез нормально приживется и не будет инфекций, то всё будет отлично. Подвижность сустава сохранится, и Сеня сможет полноценно пользоваться ногой.

— Судя по твоему тону, есть сомнения в успешном исходе?

— Инфекция проникла глубоко. И если не справятся антибиотики, то может развиться сепсис. Вероятность этого немаленькая, скажем так.

— То есть… — я прикрыла рот рукой и замолчала на полуслове, не в силах произнести страшные слова.

— Да, Маш. В самом тяжелом случае Сене грозит ампутация. Ему могут отрезать ногу выше колена. Поэтому его так размотало сейчас. И твоя поддержка очень кстати будет.

По моему телу пробежала нервная дрожь, и я обхватила ладонями плечи. Мне тоже стало страшно.

Сеня и ампутация… Господи, какое страшное слово.

В памяти одна за другой проносятся картинки: Сеня на коньках, рвущийся в атаку и зашвыривающий шайбы в ворота соперника, несущий меня на руках как пушинку, танцующий вальс на нашей свадьбе и отчаянно хромающий при последней встрече.

Нет, нет, нет! Мотаю головой, отказываясь представлять его с культей. Навсегда прикованным к инвалидной коляске. Этого не будет!

— Маш, — Витя грустно улыбается, — знаю, у вас сейчас всё плохо. Он хреново с тобой поступил в прошлом, и ты знать его не желаешь. Но этот дурак тебя и правда очень любит. Потому и не позвонил. Совесть мешает. Но если кто ему и способен помочь встать на ноги, то это ты. Ради тебя он выкарабкается.

— Ты слишком много надежд на меня возлагаешь, — тихо ответила. — Я не волшебница.

— А тебе и не нужно ею быть. Просто будь рядом, чтобы он это знал. Это действительно много значит. Даже не сомневайся. Ты не думай, я не давлю. Просто рассказываю как есть. Ты можешь уйти, если не хочешь и не можешь в это ввязываться. Сеня ничего не узнает, а я осуждать не буду. Но я не мог не рассказать. Не простил бы себе молчания. А дальше уже выбор за тобой.

— Ну уж нет, — смахнула успевшие выступить слезы и встряхнулась, собирая волю в кулак. — Я никуда не уйду. Скажи, у нас есть еще время? Я хочу увидеть Сеню перед операцией. Хотя бы на пять минут.