Глава 22

Витя в палату со мной не заходит. Просто доводит до двери и отступает в сторону. Дальше, мол, сама топай.

— Боишься по шее получить, да? — пытаюсь шутить, чтобы не растерять выдержку. Харламову точно легче не станет, если я разревусь у него в палате.

— Плевать, — Витя усмехается, — главное, чтобы этот твердолобый осёл на ноги встал. А потом пусть по шее дает. Извиняться за звонок тебе не буду.

— Ты хороший друг, Вить. Арсу с тобой повезло.

— Надеюсь, он тоже так потом будет считать. Ладно, иди давай. Время поджимает.

Я киваю, кладу ладонь на дверную ручку, делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и быстро открываю дверь.

— Маша? — едва успеваю переступить порог, как попадаю под прицел двух пар глаз.

Арс смотрит растерянно и даже шокировано, а в глазах Натальи я вижу понимание, облегчение и даже что-то вроде удовлетворения.

— Привет, Сень. Здравствуйте, Наталья Владимировна.

— Ну какая еще Владимировна? Просто Наташа, — она подходит ко мне и порывисто обнимает.

Так странно. Мы со свекровью толком и знакомы-то не были.

В первый раз я увидела ее за пару дней до свадьбы. Мы втроем встретились в ресторане отеля, где она остановилась. Правда, общения толком не вышло.

Арс был холоден и отстранен, словно говорил не с мамой, а с посторонним человеком.

А я не знала, куда себя деть. Потому что не привыкла видеть такие напряженные отношения в семье.

Поэтому просто поддерживала ничего не значащий обмен банальными фразами про здоровье, счастье и погоду и неловко улыбалась.

И не стала спорить, когда спустя час вымученного разговора Арс сказал, что нам пора уходить.

На свадьбе Наталья тоже была незаметной. Поздравила нас, подарила подарок и сразу после окончания банкета уехала в аэропорт.

Я потом говорила с Сеней, и не раз. Думала, смогу ему помочь наладить контакт с матерью. Мне было жаль женщину. Чувствовалось, что она страдает из-за такого отношения сына.

Но каждый раз при попытке достучаться до мужа натыкалась на такую стену, что решила в итоге не лезть. Особенно после того, как он мне поведал, что мать его бросила.

Я так и не смогла понять всей картины, но поняла, что Арс глубоко затаил обиду. И отпустить ее он может только сам, любое давление со стороны сделает только хуже.

Вот я и надеялась, что Арс со временем найдет в себе силы на то, чтобы простить мать.

Правда, за два года ничего не поменялось. С Натальей мы больше не виделись. Лишь изредка Сеня разговаривал с ней по телефону, а потом передавал мне приветы.

А затем грянул развод…

И вот прошло семь лет, и судьба свела нас троих в одной палате.

Отношения между матерью и сыном за это время наладились, пусть и очень высокой ценой. И теперь в палате царила атмосфера заботы, доверия, тепла и поддержки. В преддверии сложной операции это чувствовалось особенно остро.

— Так, ладно, — Наталья снова улыбается мне, а потом и сыну, — оставлю вас пока. Мне как раз нужно поговорить с врачом перед операцией.

— Маш, ты как здесь оказалась? — хрипло спрашивает Арс. Чуть приподнимается, поудобнее оперевшись спиной на подушки.

И взгляда с меня не сводит. Ошарашенного, растерянного, жадного.

— Добрая фея сообщение принесла, — усмехнулась я, присев на кровать. — Как себя чувствуешь?

— Не так паршиво, как неделю назад. Но могло быть и получше.

— Почему не позвонил, не сказал ничего, а?

— Зачем? — невесело хмыкает, потирая заросший щетиной подбородок. — Давить на жалость, что ли? Нет, спасибо. Зашквар это. Да и вообще, не хотел, чтобы ты меня таким разобранным видела.

— Дурак ты всё-таки, Харламов, — качаю головой. — Сам со мной возился, пока я в больнице была, помогал. Повредил колено при этом. Но о своих проблемах молчишь, как партизан.

— Ты ничем мне не обязана, Маш. Правда. Не стоит сидеть здесь из чувства благодарности.

— Нет, я тебя точно стукну, — вспыхнула я. — При чём тут обязана, благодарна? Я пришла, потому что хочу тебя поддержать. Что бы между нами ни было, но ты мне не чужой человек. И я за тебя переживаю. Поэтому фиг ты меня выгонишь, понял?

— Маруська… какая же ты… — Сеня берет мою ладонь, сжимает, нежно перебирает пальцы. Закрывает глаза на минуту, а потом снова смотрит мне в глаза и признается. — Спасибо, мне и правда хотелось, чтобы ты пришла.

— Но звонить не стал…

— Не стал, — тяжелый вздох, вмиг помрачневшее лицо. — Маш, это пиздец… Мне грозит ампутация, если…

— Никаких «если», — прикладываю палец к его губам, затыкая на полуслове. — Никаких «если» не будет, Харламов, понял? Ты будешь ходить, и ходить на своих двоих.

По правде говоря, мне самой сейчас жутко страшно. Но я не могу этого показать. Иногда эффект плацебо бывает сильнее действия лекарств.

Вот мне и хочется внушить Арсу, что исход будет только благоприятным. Ведь если он сам в это поверит, то сможет встать на ноги. Я убеждена в этом.

— Мне жуть, как страшно, — находит в себе силы признаться.

— Знаю, Сень. И это нормально. Любому на твоем месте было бы страшно. Но всё будет хорошо, верь в это. Твоя мама будет здесь, пока идет операция. И я тоже буду. Не уйду, пока ты не очнешься.

В этот момент в палату входят два медбрата с каталкой и врач. Арсу дают подписать документы, а потом осторожно перекладывают на каталку, чтобы отвезти в операционную.

— Все, время, — дает отмашку врач.

— Секунду, пожалуйста. — Арс тормозит медбратьев в коридоре и зовет меня.

— Что такое? — бросаюсь к нему.

— Один поцелуй, а? На удачу?

— Харламов, тебя в операционном блоке ждут!

— Марусь, пожалуйста…

— Сумасшедший! Нашёл о чем думать в такой момент, — ворчу я, но всё же наклоняюсь и быстро касаюсь поцелуем его губ.

Вернее, я хотела это сделать быстро. Но Арс прихватил ладонью мою шею и сорвал самый настоящий, глубокий поцелуй.

И пофиг ему было на многозначительное покашливание медперсонала.

— Ну вот, — наконец, отпустил меня и с довольным видом разлегся на каталке. — Теперь и умереть не страшно…

— Харламов, — подношу ему к носу кулак, — если ты умрешь, то сильно об этом пожалеешь. Я же тебя с того света подниму, а потом сама убью, понял?

Вообще, это должно было быть угрозой, но Арс, наоборот, стал выглядеть еще более довольным.

Я же держала лицо до тех пор, пока за Харламовым не закрылись двери операционного блока.

А потом всё, выдержка кончилась, и наступил откат. Я обхватила себя руками и обессиленно привалилась плечом к стене.

Прикрыла глаза и мысленно пожелала, чтобы операция закончилась хорошо.

— Маша, — меня неожиданно касаются теплые руки Натальи. — Незачем здесь стоять. Давай сходим в ресторанчик неподалеку. Там очень вкусно кормят.

— А как же Сеня? — растерянно хлопаю глазами.

— Операция будет долгой. В лучшем случае займет три часа. А то и больше. Так что мы вполне успеем вернуться. Ну и Витя тут подежурит, он сам вызвался. Так что пойдем, отвлечемся немного. Всё равно мы ничем сейчас помочь не можем. Теперь всё в руках врачей.