Глава 42

Наконец, настал долгожданный день. Воскресенье, на которое был запланирован матч всех звезд.

Легенды СКА должны были сыграть на льду СКА-арены со своим извечным конкурентом — московским ЦСКА.

Такое вот столично-ледовое дерби.

С Харламовым мы встретились в самом здании, недалеко от раздевалки. Он выглядел таким довольным и счастливым, что я не могла не улыбнуться.

— Ну что, готов к труду и обороне?

— Всегда готов! — рассмеялся, сграбастал меня в объятия и поцеловал.

Кто-то из его товарищей по команде, шедших в раздевалку, засвистел, увидев нас, но Сеня им только кулак показал.

— Не обращай внимания. Прикалываются мужики.

— Ты уверен, что стоит это делать? — наморщила я лоб. Всё-таки тревожно мне было за его колено.

Не дай бог, поломают его на арене.

Конечно, противники в курсе состояния здоровья Харламова, но в пылу игры разве думается о чужом здоровье?

Отправят на лёд со всей дури — и Арс снова может угодить на операционный стол. И страшно подумать, как он перенесет новую операцию.

— Не ссы, Марусь, всё будет зашибись, — Сеня снова меня поцеловал. А я не стала отстраняться. Даже зная, что на нас смотрят.

Поздняк уже метаться и прятаться, скоро в свет с ребенком выходить будем.

— Уверен, Маш. Я же тренировался в последние недели. И на тренажерах, и на льду в полной экипировке. Ноги слушаются, колено ведет себя отлично. Я даже забыл, что у меня там протез, честное слово.

— Ну да, конечно.

— Марусь, ну серьезно. Я действительно чувствую себя превосходно. И я же не враг себе. Если бы что-то болело, сам бы давно слился с игры. Это же вред и себе и команде. Зачем парням пятое колесо в телеге? Которое ни черта пользы не приносит, а только мешает?

— Ладно, убедил, — я вздохнула, и сама прикоснулась губами к его губам. — Смотри только, не ввязывайся особо в схватки. Не хочу, чтобы тебя поломали.

— Обещаю, что буду осторожен.

— Ловлю на слове. И да, я жду вашей победы. Заберите этот чертов кубок!

— А что мне за это будет, м? — глаза Арса хитро заблестели. — Чем порадуешь своего чемпиона?

— У меня для тебя сюрприз. Даже два сюрприза.

— И какие же? — горячо прошептал на ухо.

— Вечером узнаешь, — хихикнула я и украдкой погладила живот. — Думаю, тебе понравится. А теперь вали давай, раздевалка тебя ждет.

Сорвав напоследок поцелуй, Харламов поперся в раздевалку, а я пошла в небольшое кафе.

До игры еще было достаточно времени, а мне нужно было успокоиться. Я действительно переживала за Арса, а переживания запросто могут спровоцировать гипертонус.

Но и не прийти я не могла. Знала, как для него была важна игра. Да и сама хотела снова увидеть Харламова на льду.

Наталья прилететь не смогла, но обещала смотреть прямую трансляцию в интернете.

А я настроилась фотографировать матч. Ну и потом отослать ей снимки.

Что касается сюрпризов для Сени — то у меня их было два. Первый — это снимок УЗИ и тест в конверте.

А второй — я, наконец, решилась рискнуть и дать шанс нашим с Харламовым отношениям.

Разговор с сестрой многое расставил по своим местам. Я много думала, вспоминала прошедшие месяцы и качала головой.

Свободными отношениями у нас с Арсом и не пахло на самом деле. Просто эта иллюзия дала возможность угомониться моим тараканам.

Так что если я теперь перееду к нему — ничего особо и не изменится. Просто станем чаще засыпать и просыпаться вместе. Так и правда, почему не попробовать заново?

Тем более что мы уже выяснили, что на голову больны друг другом. И никто третий в наши отношения не влезет. Да и ребенку будет лучше с двумя родителями под боком.

Так почему не попробовать? А жизнь уже покажет, что из этого выйдет…

***

На свое место в первом ряду я успела как раз вовремя. Команды только начали выходить на лёд.

Трибуны приветствовали хоккеистов овациями, ну а при виде Арсения в фирменном джерси с номером 17 народ просто взорвался от восторга.

Любимчик публики, ничего не попишешь.

Я встала с места вместе со всеми и начала скандировать его фамилию. А Харламов, сделав своеобразный круг почета, остановился совсем рядом с моим местом.

И сделал тот же самый жест, что и десять лет назад, когда я в первый раз пришла на его игру.

Вот же засранец, а? Сердце невольно защемило от ностальгии, и я сделала то, что очень хотела сделать — послала наглецу воздушный поцелуй.

А он остался этим доволен, судя по выражению глаз и улыбке, которые протранслировали на экране крупным планом.

Да, кажется, теперь пресса с нас обоих не слезет. Журналисты будут ловить сенсацию.

Впрочем, мне плевать.

Главное, чтобы Сеня вышел с арены на своих двоих, а не был вынесен на носилках. С остальным как-нибудь разберемся.

Наконец, игра началась. Трибуны застыли в напряженном молчаливом ожидании, но затишье это длилось недолго. Болельщики и фанаты не те люди, кто будет сидеть тихо.

Постепенно начали раздаваться крики, кричалки, даже ругательства. И прочее в том же духе. Каждый поддерживал своих как мог.

А вот мне на игру было плевать по большему счету.

Я выискивала глазами Харламова и напряженно следила за каждым его движением.

Арс, несмотря на долгие годы отсутствия игровой практики, был хорош. Конечно, скорости были далеко не те, что в то время, когда он был в своем прайме.

Но для человека с протезом вместо родного коленного сустава он двигался довольно быстро и легко.

Сеня находился в своей ледяной стихии, для которой и был рожден. И был в этой стихии божественно прекрасен.

Он ловко маневрировал между соперниками, уходил от защитников и прорывался к воротам.

И всё для того, чтобы в конце одним ловким ударом послать шайбу между ног вратаря…

Ох, как же взревели трибуны после первой шайбы, забитой на пятнадцатой минуте первого периода. У меня потом еще минут пять звенело в ушах от криков.

Но улыбка при этом не сходила с лица. Я была рада за Арса. Открыть счет в матче — много значит, тем более для него.

В целом игра выдалась более чем напряженной. Не обошлось и без настоящих схваток. Это же хоккей, в нем никак без жестких силовых контактов.

В такие моменты я прикрывала глаза рукой. Было страшно увидеть Харламова в общем жестком замесе.

Поэтому я дожидалась, когда всё стихнет, и только потом открывала глаза. И выдыхала с облегчением, видя, что Арс в порядке и продолжает скользить по льду. И даже потрепанным не выглядит.

Наверное, это была самая долгая игра в моей жизни. Ну, измученному напряжением организму, по крайней мере, так показалось.

Но и этот матч, наконец, закончился. Со счетом пять-три в пользу СКA. Последнюю шайбу, как и первую, забросил Харламов. Что было вполне символично.

Трибуны взревели, Арс начал круг почета по арене, а потом…

Потом он внезапно остановился. Сделал крутой поворот, раскинул руки в стороны и нагнул голову, как бы имитируя поклон.

В этот момент я рассмеялась, так был похож Сеня на двадцатилетнего самоуверенного наглеца, в которого влюбилась когда-то.

Будто разом смахнул с плеч все прожитые годы.

Только улыбка моя мигом погасла, когда Сеня покачнулся. Очень опасно покачнулся… А потом и вовсе рухнул как подкошенный.

Просто упал навзничь, и синий шлем одиноко покатился по льду…

И вместе со шлемом куда-то вниз полетело мое сердце…

Дальше началась настоящая неразбериха. Суетня, толкотня, беготня… Арса плотным кольцом окружили хоккеисты обеих команд, а через пару минут на арену выбежали врачи вместе с носилками…

Я прижала руки к груди, молясь про себя, чтобы всё обошлось. Чтобы Сеня поднялся, улыбнулся и пошел обниматься с товарищами по команде.

Только ничего из этого не произошло. Арсений так и не поднялся. Врачи продолжили трудиться прямо на льду, а потом Сеню в таком же плотном окружении куда-то вынесли…

*****

На трибунах воцарилась неразбериха. Люди были встревожены и шумели, как растревоженные пчёлы в огромном улье. Никто не мог понять, что происходит.

Догадки одна страшнее другой сыпались со всех сторон, так что мне пришлось зажимать уши. Я не могла такое слушать.

И в итоге нервы просто сдали. Я рванула с места и начала протискиваться сквозь толпу. Мне нужно было знать, куда повезли Арса и что с ним стряслось.

— Мария Даниловна, сюда, — наконец, мне на пути попался кто-то из сотрудников клуба и провел в подтрибунное помещение.

— Что случилось с Арсением? Где он? — мне был незнаком этот молодой человек. Я не могла даже прочитать, что написано у него на бейдже. Буквы отказывались складываться в слова.

Всё, что я могла отметить, что парень был молод, едва ли старше двадцати пяти, худощав и темноволос. Ну и нос был с характерной горбинкой. Явно не раз был сломан.

— Мне жаль, Мария Даниловна, — парень сделал такое скорбное лицо, что у меня перехватило дыхание, а живот начал болезненно тянуть.

— Что значит…

— У Арсения Петровича остановилось сердце прямо на льду. Мне так жаль…

Зловещие слова не сразу дошли до моего паникующего мозга. А когда дошли, то перед глазами всё начало плыть…

Парень продолжил что-то говорить, но я его уже не слышала. В тот момент весь мир для меня перестал существовать.

Мое сознание уносилось всё дальше и дальше. Пол под ногами начал кружиться, а потом я и вовсе провалилась в небытие.