Глава 43

— Мария, вы меня слышите? Мария? — в себя прихожу с очень большим трудом.

Веки ощущаются неподъёмными, и мне приходится приложить неимоверные усилия, чтобы открыть глаза и сфокусировать взгляд на стоящем передо мной человеке.

Судя по белому халату, это врач. Сотрудник медицинского штаба.

— Что произошло? Где я? — сознание было словно в тумане, и я никак не могла понять, что происходит.

Кажется, еще пару минут назад я была на трибунах и наблюдала за игрой, а теперь лежала на какой-то кушетке.

— Мария, я Валентин Семенович, главный врач медштаба. Вы упали в обморок. Как сейчас себя чувствуете? Голова болит, или, может быть, кружится? Есть ли мушки перед глазами?

— Да вроде нет. Ни боли, ни мушек.

— Но давайте я вас всё же осмотрю.

Доктор меня быстро осматривает: проверяет зрачки и рефлексы, измеряет давление. Отклонений не находит.

— Всё в порядке, Мария. Значит, это просто обморок от стресса. Прибью Клима. Просил же осторожнее рассказать, а он… Тьфу, заставь дурака Богу молиться, так он и лоб разобьёт. Всё, можете садиться. Только медленно, чтобы не вызвать головокружение.

— Или это из-за беременности, — осторожно сажусь, а рука сама собой ложится на живот. — Насколько я знаю, обмороки часто бывают у женщин в положении?

— Да, бывают, — Валентин Семенович задумчиво склоняет голову набок. — Значит, нашего Арсения можно будет поздравить?

— Да, — смущенно улыбаюсь я, но тут же застываю. Потому что сознание, наконец, прочищается, и я вспоминаю всё: и жуткое падение Сени на лёд и слова того парня:

У Арсения Петровича остановилось сердце прямо на льду. Мне так жаль…

Я бы, наверное, заорала во весь голос или снова упала бы в обморок, но последние слова врача крючьями вцепились в сознание и позволили мне удержаться в реальности.

Ведь мертвым поздравления уже не нужны, а значит…

— Валентин Семенович, — спросила дрожащим голосом, — скажите мне одно — Сеня жив?

— Жив, вытащили мы его, смогли завести «мотор». Стабилизировали и отправили в клинику. Простите за Клима, надаю ему по башке, чтобы следил за тем, что говорит.

— Но была остановка сердца, да? — выдавила я заплетающимся языком. Было безумно страшно услышать жуткий ответ.

— Да, Маша. К сожалению, остановка сердца у Арсения действительно была. Врать не буду. Повезло, что дефибриллятор и адреналин были под рукой, удалось откачать.

— Боже! — я всхлипнула и прикрыла глаза.

— А ну-ка, отставить. Рано еще нашего Арса хоронить. Он всегда бойцом был, а теперь у него на две причины больше для того, чтобы жить. Он еще повоюет за право на жизнь. Так, пойдём-ка сюда.

Валентин Семенович отводит меня в соседнюю комнату, напоминающую что-то среднее между кухней и комнатой отдыха.

Усаживает в кресло, несмотря на все мои возражения, и начинает заваривать какой-то чай.

— Маша, Арсений сейчас в надежных руках. А вам нужно думать и о себе, и ребенке. Я не могу отпустить вас в таком состоянии. Да и Арсений мне потом этого не простит. Так что вот, выпейте сначала вот эти капли, они не вредны для ребёнка, а потом чай. А после уже и в больницу поедем.

— Спасибо, — пробормотала я, выпив поданные капли, оказавшиеся довольно приятными на вкус. — Так что всё же произошло? Можете объяснить?

— Вы же, думаю, в курсе, что Арсений завершил карьеру после автокатастрофы? Он получил тяжелые травмы, пережил киническую смерть.

— Да, я знаю об этом.

— Вот и получается, что сердце уже тогда сильно пострадало, а он еще операцию на колене перенес. Вот и не выдержал организм. Хотя в спорте такие случаи бывали и без такого тяжелого анамнеза, как у Харламова. Лет двадцать назад на льду остановилось сердце у совсем молодого парня. Подавал большие надежды, но умер в восемнадцать лет. Не сумели вытащить. И это было до игры, команда только вышла на лед.

— Какой кошмар.

— Человеческий организм непредсказуем и очень хрупок. Вот как-то так.

— А скажите, — нервно сглотнула, — в случае с Сеней игра могла спровоцировать остановку сердца? Всё-таки это напряжение, физические усилия.

Доктор задумался, а я затаила дыхание. По щекам потекли горькие слезы.

Ведь как чувствовала, что не стоит Харламову выходить на лед. Не зря беспокойство грызло, душу точило. А он уперся рогом, решил рискнуть

И куда его это привело? Снова в реанимацию? Дурак самоуверенный, нет чтобы поберечь себя.

— На этот вопрос сложно ответить даже врачу, Маша. С одной стороны, хоккей — жесткий вид спорта. Так что да, усиленные тренировки и перегрузка в игре могли спровоцировать остановку. Но…

— Но?

— Эта остановка могла произойти и без этой игры, понимаете? Чисто спонтанно. Например, в автомобиле, или в душе, или даже во сне. Это всё могло случиться в равной степени. Только последствия могли быть хуже.

От этих слов меня обуял ужас, но одновременно и легче стало. Если бы сердце у Арса остановилось за рулем — это точно был бы конец. А так есть шансы.

— И что теперь? — с опаской уточнила.

— Этот вопрос должны будут дать кардиологи. Но я думаю, что будет решено поставить кардиостимулятор. Это оптимальное решение. Прибор будет поддерживать нормальный ритм сердца и препятствовать его остановке. И не пугайся так, пациенты с кардиостимуляторами ведут вполне себе полноценную жизнь. Это не приговор, а хороший способ улучшить качество жизни и продлить ее на долгие годы.

— Правда?

— Чистая правда. Так что всё будет хорошо, через пару недель Сеня уже будет работать вместе с командой. И за руль сможет сесть. И ребенка вы еще не одного заделать сможете… Так что выше нос, Маша. Допивайте чай и поедем в госпиталь.