Глава 47

— Живой, живой, — бессвязно бормотала я, оглаживая ладонями любимое лицо.

Колола ладони о щетину, запускала пальцы в волосы, прикасалась к горячим губам любимого мужчины и боялась поверить в чудо.

Боялась поверить, что мне это не грезится. Опасалась, что иллюзия развеется и я снова увижу перед собой бессознательное тело.

Но Арс вроде бы отключаться не собирался, а, напротив, с каждой минутой становился всё живее.

В глазах появился блеск, а на щеках румянец. А еще он вроде бы улыбался. Совсем слабо, самым уголком губ, но улыбался.

А еще вытирал с моих щек слёзы, которые так и текли ручьями.

— Ну чего ты, хорошая моя? Не плачь, не надо. Видишь же, я живее всех живых.

— Как ты себя чувствуешь?

— Сложно сказать, но в данный момент меня даже боль радует, — усмехается. — Ведь только у мертвецов ничего не болит.

— Боже, надо врача вызвать. — тянусь к кнопке вызова персонала, но Арс перехватывает мою ладонь.

— Погоди, успеют меня осмотреть. Ты мне не ответила. Пока я был в отключке, мне слышался твой голос. Ты говорила что-то про ребенка? Это ведь не было бредом?

Я совершенно некрасиво всхлипнула на этом моменте. Получается, всё это правда. Что находящиеся в коме или близком к ней состоянии слышат близких.

Вот и Сеня услышал. И вернулся. Ко мне, к нам вернулся.

— Нет, Сень, не было. Я и правда беременна.

— И какой срок? — нервно сглатывает.

— Почти восемь недель. Хотела тебе вечером после матча рассказать, сюрприз готовила.

— Что ж, сюрприз удался. Пусть и не так, как ты планировала.

Глаза Харламова начинают гореть еще ярче, а губы растягиваются в полноценную улыбку.

— Ты рад?

— Глупый вопрос, Маш, я охереть, как рад. — заграбастывает мою ладонь и сжимает. А потом хитро прищуривается. — А насчет любви мне тоже не послышалось, а?

— Да люблю я тебя, люблю, слышишь? — наклоняюсь и целую в губы. — Очень люблю.

— Ну наконец-то, — лыбится, как мартовский котяра. — Ради того, чтобы это услышать стоило оказаться на грани смерти.

— Да погоди, куда ты рвешься? Нельзя тебе так резко подниматься. — торможу его, как только начинает пытаться сесть. — Вдруг швы разойдутся.

Арс замирает, чуть стягивает с себя простыню и смотрит на повязку в области левой ключицы.

— Так, а что со мной случилось-то? Ни хрена не помню…

— У тебя была остановка сердца. Поставили кардиостимулятор.

— Ага, — внезапно ухмыльнулся, — значит, я теперь почти как железный человек? Это круто!

— Харламов! Ты…

— Ну ты чего бесишься, любимая? Я же живой. А смеяться лучше, чем плакать. Смех ведь жизнь продлевает. Бля, как тебя обнять хочется…

— Обязательно обнимешь, — вытерла слёзы и всё-таки нажала кнопку. — Но сначала пусть тебя осмотрит врач.

— Маш, ты же понимаешь, да? — начинает нежно перебирать мои пальцы. — Теперь ты от меня никуда не денешься. Колечко куплю, как оклемаюсь. И учти, отказ не приму и сбежать не дам. Даже с кардиостимулятором поймаю.

— Да я никуда и не собиралась. Нет ни желания, ни смысла в этом. Пора уже нам быть счастливыми.

— Давно пора, Марусь. И так столько времени потеряли. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить зря отведенное нам время.

***

Врач остался доволен результатами осмотра. У Арса взяли целую кучу анализов, но из предосторожности еще на сутки задержали в реанимации.

А уже на следующее утро перевели в обычную палату. К тому моменту Сеня обрёл нормальный цвет лица и поборол слабость.

Он уже спокойно сидел, а ближе к вечеру начал прохаживаться по палате и коридору.

Единственное, что левую руку берег, как было предписано врачами, и старался не делать резких движений.

Чтобы швы не разошлись и не произошло смещение электродов.

Счастью Натальи, которая все эти дни дежурила со мной у отделения реанимации, не было предела.

А уж когда Арс сказал, что она скоро станет бабушкой, то Наташа и вовсе расплакалась и бросилась меня обнимать.

Ну и, естественно, надо мной тут же начали трястись — отсылали домой отоспаться и поесть нормально.

На работе я взяла месячный отпуск за свой счет. Мне нужно было морально и физически восстановиться после перенесенного стресса, да и с Арсом хотелось побыть, понаблюдать за его восстановлением.

С третьего дня в палату потянулись визитеры: Виктор с Олегом и их жены, Егор с родителями, парни из молодежки и коллеги по тренерскому штабу. Все хотели пожелать Сене скорейшего выздоровления.

Арс даже ролик записал прямо в палате, который был опубликован медиаслужбой клуба. И дал интервью паре спортивных журналистов. Чтобы не раздували непонятные слухи, а дали верную информацию о состоянии любимца публики.

А то отдельные личности уже начали распускать слухи о смерти Харламова. Чтоб им всю жизнь икалось.

Ну и Ася, само собой, не могла не прийти с визитом. На второй день пришла в палату с корзиной фруктов.

— Ну, привет, что ли, Харламов, — улыбнулась, а Арс демонстративно так прижал меня к здоровому боку. Явно заявляя на меня свои права. — Смотрю, вы помирились?

— Привет, Ася. Рад тебя видеть. Да, Маруська теперь снова со мной, и я ее никому не отдам.

— Ну и слава богу, — закатила сестра глаза. — А то свободные отношения они устроили. Тьфу… Живите уже нормально.

— А мы и будем, — ухмыльнулся Арс. — Вот как выпишут меня, так и начнем.

Выписали Сеню на десятый день после операции. После сдачи очередной тучи анализов и снятия швов.

Следующий осмотр был назначен на конец августа. А пока Сене оставалось беречься: не дергать и не ударять левую руку, не поднимать тяжести, не перенапрягаться.

Что до самого стимулятора, то врач нам прочитал целую лекцию. Это тоже была новая разработка, очень миниатюрная и сделанная из материала нового поколения, делающего кардиостимулятор устойчивым к действию магнитных полей.

Конечно, носить смартфон в нагрудном кармане не рекомендовалось, а в остальном ничего жуткого и опасного от бытовых и электроприборов не было.

Даже через рамки в аэропорту можно было проходить спокойно. И перелеты, по словам врача, были вполне безопасны.

Срок службы данного КСМ составлял около пятнадцати-двадцати лет, и осмотр Сене нужно было проходить раз в полгода.

Переехала я к нему сразу после выписки. Хотела сначала частями вещи перевозить, но Арс не дал мне и шанса. В итоге пришлось собирать кучу коробок и чемоданов, которые Витя, Вова и Олег помогли перевезти в квартиру Харламова.

Выписку Сени из больницы мы отметили в ресторане, а потом поехали домой. Герман с Натальей предпочти обосноваться в гостинице, как я ни пыталась их уговорить остаться у сына.

— В следующий раз обязательно останемся, — шепнула она мне на ухо. — А пока побудьте вдвоем. Вам это сейчас нужно…

В итоге мы с Арсом немного погуляли по городу, а потом поехали в квартиру. Включили фильм на большом телевизоре в спальне и легли рядышком.

Я хотела лечь чуть поодаль, но Сеня рыкнул и притянул к себе под бок, обняв правой рукой.

— Не трясись надо мной, Машунь, не хрустальный. Наоборот, быстрее шрам заживет, если ты рядом будешь…

— Да конечно…

— А вот зря не веришь, любимая. Зря. — игриво куснул за ушко и пожамкал грудь.

Беспредельщик. Только швы сняли, а он за свое.

— Харламов! Секс сейчас под запретом! Так что даже не помышляй. И с рукой осторожнее.

— Вот именно, Марусь, — печально вздохнул. — Любить тебя нельзя, так дай хоть потискаю. А то все уколы да лекарства, а удовольствие где?

— Как заживет рубец, так и будет тебе удовольствие. — пробурчала я. — А сейчас давай фильм смотреть. Там как раз самое интересное начинается.

— Кстати, Марусь?

— М?

— Тебе когда на прием?

— Через двери недели.

— Я с тобой пойду, — нахально заявил и чмокнул в нос.

— Я буду только рада. Как раз сердечко малыша послушаешь.

— А не рано?

— С пяти недель сердце уже бьется.

— Ого, тогда тем более хочу пойти. И, кстати, пол нам скажут?

— Это как получится, — протянула задумчиво и глянула на него: — Сень, а ты кого хочешь? Мальчика или девочку?

— И мальчика, и девочку хочу.

— А хотелка не слипнется у тебя, любимый? — рассмеялась, осторожно пристроив голову на его плечо.

— Не слипнется, родная, не слипнется. Проверено опытным путем. И вообще, на тебя у меня очень большие планы.