Глава 48

На УЗИ мы действительно пришли вдвоем. Причем Арс волновался гораздо сильнее меня. Буквально места себе не находил, расхаживая по коридору и нервируя других мамочек.

Пришлось даже одергивать его:

— Сень, не нервничай, тебе нельзя.

— Да что мне сделается, я же теперь железный человек. Кардиостимулятор пашет отлично.

— И что? Зачем создавать лишнюю нагрузку. Плюс ты своими метаниями создаёшь всем стрессовое состояние.

Наш спор прерывает медсестра, и я поспешно иду за ней. А спустя пятнадцать минут в кабинет УЗИ, смежный со смотровой, заводят и Сеню.

Он присаживается рядом с кушеткой и сжимает мою ладонь. А врач тем временем начинает водить датчиком и поворачивает к нам экран аппарата УЗИ…

— Вот, полюбуйтесь, вот ваш малыш. Вот головка, вот ручки, ножки…

— Боже, — Арс придушенно хрипит, — это же настоящее чудо.

— Ну, в какой-то степени это действительно чудо, — улыбается врач. — Особенно для тех, кто долго ждал ребенка.

— Мы тоже долго ждали, — Сеня в этом моменте куда разговорчивее меня. — Слишком долго, я бы сказал. Буквально целую вечность.

Я улыбаюсь, уж очень трогательно звучат эти слова. А потом мы оба замираем, потому что слышим стук сердца нашего малыша.

— Невероятно.

Сеня сидит и слушает как завороженный. И машинально перебирает мои пальцы.

— А почему так часто бьется?

— Такая частота сердцебиения нормальна для плода. Не переживайте, никаких отклонений на данном этапе нет.

— А кто у нас будет? Можно сейчас узнать? — это уже я интересуюсь.

— Пока нет. Неудобно лежит, не получается рассмотреть.

— Что ж, думаю, мы можем подождать, да, Марусь?

— Конечно. Тем более мне без разницы кто родится. Главное, чтобы был здоровеньким.

Арс еще долго находится под впечатлением от увиденного и услышанного. Выглядит таким трогательным и растерянным, что я не могу не умилиться.

После визита к врачу мы долго гуляем по городу, наслаждаемся прекрасной погодой и обществом друг друга.

— Спасибо, Марусь, — Сеня обнимает меня, когда мы останавливаемся у ограждения набережной, чтобы полюбоваться на Большую Неву. — Спасибо за это чудо.

— Мы его сделали вместе, Харламов. Хорошо потрудились.

— Думаю, еще не один раз потрудимся.

— Эй, — возмутилась я. — Давай этого сначала родим. Потом уже о втором думать будем.

— Ну планировать-то можно и сейчас. Тем более детскую надо перепланировать. Лучше сразу две сделать. Чтобы потом с ремонтом не париться.

— Признавайся, — чуть развернулась и посмотрела в наглые, но такие любимые глаза. — Ты ведь эту квартиру не просто так купил? С расчетом?

— Конечно, — ухмыляется и одаряет быстрым, жадным поцелуем. — С очень коварным расчетом. Я же подыхал без тебя в Канаде. Даже когда пытался забыться в связях с другими, все равно подыхал. Просто отказывался это признавать. Уже потом авария открыла мне глаза на все. Показала, какой я лох, что разменял любовь на куски позолоченного металла.

— Сень…

— Тсс, дай я уже всё скажу. Я же думал о тебе двадцать четыре на семь, но был лишен возможности даже позвонить. Я потерял право на это, отказавшись от тебя. Не мог позвонить, но жаждал, чтобы ты была рядом. Чтобы поддержала, как всегда делала раньше. Но после такого развода просить о поддержке стал бы только конченный урод. Я не был бесчувственным бревном. Знал, что сделал тебе больно, что сердце разбил. Поэтому мог только представлять тебя в своих фантазиях, мысленно создавать наши диалоги. И это помогало держаться на плаву, Маш. Правда, помогало.

— Боже, — по моей щеке потекла слеза, которую Харламов осторожно стер подушечкой пальца.

— Не плачь, родная. Не хочу, чтобы ты снова плакала из-за меня.

А я не могла не плакать. Арс и раньше пытался до меня донести это, но только сейчас я смогла и понять, и прочувствовать то, что он вкладывал в свои слова.

Свою боль, свою любовь, свою душу.

Теперь я была достаточно открыта для того, чтобы услышать, понять и принять эти признания.

В своей боли легко купаться, гораздо труднее почувствовать боль чужую. Понять, что страдала не только ты.

Да, Арс ошибся, но расплатился слишком уж страшно за свою ошибку. Отдал непосильную плату.

Да и я ошибалась не раз. Тоже ведь неидеальная.

Поэтому пора уже навсегда переступить через прошлые обиды. Отпустить их и строить счастье вместе. Любить друг друга, растить детей. Учить быть людьми и не повторять ошибок родителей.

Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на бессмысленный бег по кругу и бесконечную рефлексию.

Мы с Сеней, кажется, уже выстрадали свое счастье.

— Когда я прилетел в Питер, то хотел тебя разыскать. Но судьба подарила нам встречу раньше.

— Но я тогда бы не готова к этой встрече. И к твоим поползновениям в мою сторону.

— Да, я снова облажался. И снова вынужден был подыхать, видя, как ты выбираешь другого мужика. Мне пиздец, как херово тогда было, Марусь. Как будто кожу наживую содрали. Видишь вот этот шрам над бровью?

— Да, — шрам действительно был. Едва заметный. Но я не могла вспомнить, когда он появился. Могла лишь утверждать, что восемь лет назад его точно не было.

— В тот день, когда ты меня отшила в Алых парусах, я набухался, как последняя свинья. Упал, расшиб лоб. Еще и Вите в глаз вмазал нечаянно, когда он мне помочь пытался. В итоге он неделю ходил с фингалом, а я со швами.

— Кошмар, — я закатила глаза.

— В общем, я бы точно свихнулся или спился, если бы Некрасов не подсуетился. Ты же хотела знать, как мы познакомились? Так вот, он прислал мне сообщение, пригласил на встречу. Не пойти я не мог, сама понимаешь. Вот и перетерли тогда, Слава сказал, что вы с ним расстались, и я снова получил возможность дышать. Начал думать, как к тебе подступиться

— И придумал…

— Конечно. Я понимал, что не смогу тебя отпустить, что хочу быть рядом. И квартиру эту я покупал для нас. Хотел, чтобы места хватило всем — и нам, и детям, и родителям, когда они приедут погостить. Поэтому и просил, чтобы ты выбирала дизайн. Это ведь прерогатива хозяйки.

— Ах ты ж хитрый жук, — я могла только головой покачать в ответ на это признание.

— Уже не любишь?

— Люблю, Сень. Всегда любила. Даже когда хотела ненавидеть — всё равно любила.

— И я тебя люблю, Маруська. Больше жизни люблю. Готов отдать тебе всё: и руку, и член, и кардиостимулятор. Забирай всё. Без тебя мне ничего не в радость.

— Харламов, шуточки у тебя, как у девятиклассника. — слегка шлепнула по правому плечу.

Вроде в любви трогательно так признался. Но и пошло пошутить не забыл. Вот кто он после этого?

Да-да. Любимый мужчина. Люблю его, даже несмотря на плоские и пошлые шутки. И совершенно дурацкий характер.

Мой самый нежный, опоздавший, но нашедший

Меня нечаянно, спасая нас двоих…

Я для тебя не стала первою из женщин,

Но я согласна стать последнею из них,

Что уведёт тебя от суматохи вечной,

Легко докажет, что любовь всего важней…

Ты просто Богом для меня в судьбе отмечен,

А я когда-то родилась, чтоб стать твоей…

Весна цветами скоро улицы украсит,

А у меня цветёт душа от нежных чувств…

У нас есть небо для любви и дом для счастья.

Люблю до слёз, тобой дышу, тебя хочу…

Харламов улыбается, видя выражение моего лица. Ну и я не могу не улыбнуться.

— Так что Марусь? Как насчет обустройства детских? В количестве двух штук? Одну на сейчас, вторую на будущее?

— Ладно, твоя взяла, — засмеялась я. — А давай съездим куда-нибудь в детский центр. Может, вдохновлюсь чем-нибудь?

— Я только за… Хотя для мальчика можно сделать что-нибудь в хоккейной тематике…Будет круто, я считаю…

— Ну кто бы сомневался в твоем выборе… — смеюсь и увлекаю Арса к машине. Мне и правда нестерпимо захотелось побродить среди детских вещей.

А еще захотелось рыбного стейка и ванильного молочного коктейля. Именно в таком сочетании, да… А еще кусочек сала с мясной прослойкой… Папа такое до сих пор солит… Своими руками, да.

Ммм… Вкуснятинка же…