Глава 50

Оставив Сеню в компании Аси, мамы и вернувшегося с прогулки Вовы с детьми, я отправилась искать папу. Нам срочно нужно было поговорить.

Повторения горячей сцены, разыгравшейся в холле, я просто не переживу.

Перехватить его удалось в кабинете, что мне было очень на руку. Папа как раз закрывал сейф, в котором хранил оружие.

Вот я и скользнула мышкой в комнату и закрыла за собой дверь.

— Марусь? — отец обернулся и внимательно меня осмотрел. Особенно внимательно в районе живота. Сосредоточенно наморщил лоб. — Значит, дедом меня собралась сделать?

— Ну ты и так уже дедушка, — улыбнулась. — Замечательный дедушка. Скоро вот третьего внука нянчить будешь.

— Как скоро?

— К Новому году получишь подарочек.

— Вот те раз, — прищурился. — Это уже через пять месяцев, что ли? Ну спасибо, милая, что хоть сейчас оповестила, а не после родов.

— Пап, ну не обижайся. Мы с Сеней вообще не планировали ребенка, так получилось.

— Да он никогда ничего не планирует. По крайней мере, в том, что не касается хоккея. Живет по велению левой пятки. Захотел — женился, захотел — развелся, захотел — вернулся и ребенка тебе заделал. На аборте хоть не настаивал?

— Нет, конечно, пап, — округлила я глаза. — Ты из Арса совсем злодея-то не делай. Он хочет ребенка, мы оба хотим. И Харламов теперь никуда не денется из моей жизни.

— Ну, конечно, — папа ехидно хмыкнул. — Он же как холерная бацилла. Раз подцепишь — хрен избавишься.

— Пап, — посмотрела с укоризной. — Сеня натворил дел в прошлом, но с тех пор столько воды утекло. Ты многого не знаешь, очень многого. Давай поговорим, а? Чтобы ты Сеню больше пристрелить не пытался.

— Да не собирался я его убивать. Так, припугнуть хотел. Но, пожалуй, погорячился. Не стоило этого делать. Тем более при вас с Риной. Каюсь, виноват.

— Рассчитывал, что Арс сбежит, сверкая пятками?

— Примерно. Но не сбежал, и даже штаны не испачкал. Что внушает даже некоторый процент уважения.

— Вот видишь, не сдрейфил Харламов от твоего приема. Это о многом говорит. — снова улыбнулась. — А вот я по-настоящему испугалась.

— Прости, — в папиных глазах зажглись огоньки тревоги. — Я и подумать не мог, что ты беременна. По тебе же не видно. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Живот еще маленький, плюс туника его скрывает. Чувствую я себя превосходно, а если вы с Сеней наладите нормальный коннект, то буду чувствовать себя еще лучше.

— А вот этого обещать не могу, Марусь. Я и так с трудом себя сдерживаю, чтобы не начистить ему хлеборезку.

— Надеюсь, после разговора это желание у тебя уменьшится.

***

Мы устроились на диване, и я рассказала папе в общих чертах обо всем, что произошло после возвращения Харламова в Питер.

О том, как я делала ему дизайн-проект, о том, что Сеня был рядом со мной в больнице, что стало отправной точкой для нашего сближения.

Ну и об остальном тоже упомянула: о последствиях аварии, операциях на колене и на сердце.

Рассказала, потому что знала, что Сеня сам тему своего здоровья не поднимет. Ему гордость не позволит.

А мне не хотелось, чтобы папа ему случайно навредил. Я не пыталась давить на жалость, или выставлять Арса больным и неполноценным. Просто рассказала всё как есть, четко и по делу.

Тем более надо же было пояснить, почему я так долго молчала о беременности.

А дальше отец сам сделает выводы.

— Так-так, — папа задумчиво протянул. — Ситуация прояснилась с больницей. И как я не заметил, что Харламов рядом с тобой крутился? Старею, видимо. Чуйка уже не та. Но руку пожму, пожалуй, Арсению за то, что был с тобой рядом после наезда. В этом плане он заслужил. А в остальном, Марусь, ты уверена, что он тебе нужен? Как мужчина, как муж? Сможешь снова ему доверять? Как водится, предавший раз, предает снова.

— Папуль…

— Милая, я серьезно, — посмотрел на меня предельно серьезным взглядом. — Мужиков на свете много. И чужой ребенок для нормального мужчины не помеха. Кому надо, и с ребёнком тебя примет за милую душу. А кому не надо — пусть и за километр не подходит. Арсений не единственная рыба в озере, чтобы быть с ним только из-за беременности.

Я слушаю папу с легкой улыбкой. Понимаю, что он пытается до меня донести. Сам ведь вырастил Асю как родную и разницы между нами не делал.

Если бы мама не рассказала, я бы так и не узнала, что Ася папе приемная дочь. Невольно мысли ускользают к Арсу, и я думаю: принял бы он меня с чужим ребенком? Ответ приходит сразу, откуда-то из глубины души: да, принял бы.

Потому что любит меня. А значит, и ребенка бы моего полюбил и воспитывал как родного. В этом у меня нет сомнений. В чем и спешу заверить отца.

— Я с Сеней не из-за ребенка. Я его люблю, понимаешь? Все эти годы любила, поэтому не смогла построить отношения ни с кем. Мое сердце отдано Харламову, пап. Навсегда. И да, я верю ему. В то, что не бросит и не предаст. И это не сиюминутный порыв эмоций, а взвешенное решение, к которому я шла два года. Если бы я сомневалась в Сене, то не подпустила бы его к себе ни за что на свете. Так что я очень прошу тебя принять и понять мой выбор. Потому что он не изменится.

Папа молчит, наблюдает за мной, думает о чем-то. Видимо, оценивает, насколько серьезно я настроена.

— Я тебя услышал, Марусь, — наконец выдает свой вердикт. — Надеюсь, что ты не пожалеешь о своём выборе. Что касается Харламова, то посмотрим на его поведение. Я не красна девица, чтобы прощать за красивые глаза и улыбку. Пусть делом доказывает, что достоин быть мужем и отцом.

— Сеня будет хорошим отцом, я уверена.

— Вот и посмотрим, — папа поднялся. — И плясать будем в зависимости от обстоятельств. Если ты будешь счастлива, то и мы с мамой твоего Ромео как-нибудь потерпим. А если нет, то политесы разводить не буду. И лучше тебе не знать, что я с этим гадёнышем сделаю, если он снова тебя обидит.